искра.
Зубья плоскогубцев внезапно щелкнули, и Лара отпрянула назад. Он уперся руками в ее бока, чтобы удержать ее, но ее туловище упало на него, волосы закрыли его лицо. Его обонятельные сенсоры уловили свежий, чистый аромат. Он посетовал, что его лицевые пластины были недостаточно чувствительны, чтобы почувствовать легкое прикосновение прядей.
По крайней мере, он мог чувствовать ее вес и приятное тепло, которое она излучала.
— У меня почти получилось.
Он снова опустил руки на ее бедра и помог ей сесть. Она вдавила плоскогубцы в отверстие, но внимание Ронина переместилось на ее обнаженные ноги, ее бедра сжимавшие его живот; он был ее якорем. Учитывая ситуацию, это казалось странным местом для его внимания.
Почему игра мышц ее ног была такой завораживающей, такой соблазнительной? Почему ее прикосновение приглушило беспокойство, которое должно было быть главным в его процессе? Он должен был сразу отправиться в клинику, когда прибыл в Шайенн, должен был получить необходимый ремонт, прежде чем возвращаться к ней. Должен был избавить Лару от всех этих забот.
Мысли о ней перенесли его назад, к неровному ландшафту. Он беспокоился не за себя и не за нанесенный ущерб, а за нее. Как она могла отреагировать на деактивацию Ронина?
Это была глупая цепочка мыслей; реально, шансы на то, что она когда-либо узнала о его кончине, были чрезвычайно малы. Но в любом случае он задавался вопросом — что бы она делала без него? До их встречи она выживала самостоятельно. Ронин знал, что она бы справилась. Сбежать из района Ботов было бы непросто, но Лара была находчива.
Металл застонал, когда она потянула. Ее ноги сжались вокруг него.
— Почти…
Ронин постепенно надавливал на нее, прижимая свою ногу к кровати, в то время как она тянула его вверх. Она откинулась назад, ее волосы упали на его почерневшую грудную клетку, и издала звук из глубины своего горла, который был одновременно и рычанием, и хрюканьем.
С металлическим лязгом она снова упала назад.
— Поймала ублюдка! — она подняла плоскогубцы, показывая Ронину зазубренный, деформированный кусок металла, зажатый между зубцами.
Лара соскользнула с него, когда он сел. Он подтянул правую ногу к себе, медленно сгибая колено. Внутри привод заскулил и завибрировал, давая меньшую отдачу от потребляемой мощности. Это все еще было значительным улучшением по сравнению с фиксацией шарнира на месте.
— Спасибо тебе, — сказал он, поворачивая свою оптику к Ларе.
— Мы еще не закончили, — ответила она, заправляя за ухо копну растрепанных локонов. Протянув руку, она дотронулась пальцем до одного из осколков, торчащих из его нагрудного кожуха. — Что все-таки случилось? Твоя верхняя половина разорвана в клочья, но нижняя выглядит в основном нормально.
— Нашел там старый дом. По всему подвалу были развешаны одеяла и простыни.
Она вытащила один из осколков из его груди. Его сенсоры зарегистрировали крошечную вспышку боли, призрачный отголосок того, что он перенес в том подвале. Это было далеко не так жутко, как трупы.
— Продолжай говорить, — сказала она, переходя плоскогубцами к следующему кусочку.
— По чистой случайности, я не наткнулся на растяжку, когда пробирался в подсобку. Там был верстак. Взял пресс для перезарядки и несколько банок…
Рука Лары дернулась назад, вытаскивая еще один осколок. Она бросила его ему на колени.
— И решил, что пора возвращаться, — продолжил он, пока она вынула еще. — Я уже обыскал другие комнаты. Когда я раздвигал ткани, что-то зацепилось за мою ногу. Услышал срабатывание устройства, но я был недостаточно быстр. Люди, которые там жили, соорудили взрывчатку, вероятно, свою последнюю линию обороны, и я привел ее в действие.
— Я рада, что не было хуже, — она проворчала, покачивая плоскогубцами, чтобы открутить один из больших кусков.
— Простыни загорелись и окутали меня. Я споткнулся о свой рюкзак, что, вероятно, и спасло меня от дальнейших повреждений. Поднялось облако пыли, которое потушило пламя, — Он взглянул на свои руки и смахнул на пол последние обрывки рукавов своего испорченного пальто.
— Хорошо. Насколько я могу судить, остался только один, — она перевела взгляд на его поврежденную оптику. — Ты… хочешь, чтобы я попыталась его вытащить?
— Нет, — ответил он. — Риск дальнейшего повреждения моей оптической системы слишком высок.
— Тогда что еще я могу сделать?
Ронин колебался. Она назвала это болезненным, но это было необходимо, и это могло завоевать немного доверия на Рынке.
— Нужно снять поврежденную кожу. Мне пришлось отключить весь интерфейс из-за короткого замыкания датчиков.
Ее глаза расширились, опустившись на его живот, где виднелась большая часть почерневшей, расплавленной кожи.
Глава Двадцать Первая
Лара уставилась на изуродованную плоть Ронина. Вытаскивать куски металла из его оболочки было все равно что вытаскивать занозы, и она проделывала это больше раз, чем могла сосчитать для себя и Табиты. Но это…
Это была кожа! Даже если это была не живая плоть, это была часть Ронина… и он хотел, чтобы она отрезала ее. Она прикусила нижнюю губу, поднимая глаза, чтобы встретить его пристальный одноглазый взгляд.
— Тебе больно? — спросила она.
— Нет. Уже нет, — он повернулся и спустил ноги с кровати. — Я могу позаботиться об этом.
Она положила руку ему на грудь. Он замер. Это было жутко, как внезапно и полностью прекратились его движения.
— Я сделаю это, Ронин. Просто… скажи мне, что мне нужно сделать, — ее рука соскользнула с его груди.
Он медленно повернул голову, опустив глаз, чтобы проследить за ее рукой.
— Ты и так уже достаточно сделала.
— Черт возьми, Ронин! — она спрыгнула с кровати и раскинула руки в стороны. — Я сказала, что сделаю это. Это меньшее, что я могу сделать после всего, что ты для меня сделал.
Лара достала из сундука инструменты, не зная, какие из них ей понадобятся, и разложила их на кровати.
— Сначала мы займемся твоей спиной.
Он долго молчал, его губные пластинки были плотно сжаты. Как раз в тот момент, когда она подумала, не отключился ли он, он повернулся и взял нож, уставившись на него.
— Используй это, чтобы сделать надрез вокруг моей талии. На дюйм или два ниже следов ожога, — он ловко повертел ножом в ладони, протягивая ей рукоятку.
— Хорошо, — она обхватила пальцами рукоятку. Нож был невероятно тяжелым.
Ронин отвернулся и встал, зацепившись большими пальцами за пояс штанов, чтобы стянуть их вниз, ниже следов ожогов. В то время как его передняя часть была разрушена, его спина была повреждена в основном в районе плеч и по бокам.
Сидя на краю кровати, Лара подняла нож, остановив лезвие как раз перед тем, как оно коснулось
