Широ. — Вы не слишком пассивны?
«Не слишком, дух. Вы, вероятно, привыкли в своём мире видеть стычки, но у нас иные порядки. Слишком наше присутствие деструктивно для мира, такова цена нашей силы».
— Нет, не привыкли. На Эридиане также, но там сейчас и не идёт открытая война трансцендентных. Пятёрка тоже установила правила игры и следует ей.
— Война тоже весьма деструктивна, — заметила Лаплас, отвлекаясь на наш разговор.
«Вы не совсем понимаете, это вопрос политики, наших отношений, идеологий, целей, принципов. Вы слишком прямолинейны».
— Хм. Не могу с этим спорить. Если есть проблема — её надо решить. А если из-за этого пострадает чья-то гордость или доверие, то уж извините. А жертвы неизбежны в любом случае.
«Только не начинай убежать меня вмешаться на основе теории вагонетки», — фыркнул он. Надо же какой дружелюбный и говорливый теперь.
— Правда, тут эту теорию можно расширить. Можно решить пожертвовать сейчас одним… или переложить ответственность на другого. Он может пожертвовать двумя или отправить вагонетку дальше. Три, четыре и так далее. Не идеально ложится, но кто-то же первый шаг сделает. Одна сторона в итоге потеряет позиции и молча уходить не станет. И вопрос в том, заберёт война к тому моменту сто тысяч, двести, миллион или ещё больше.
«И всё же я надеюсь на мирный исход. Наше противостояние издавна длится и прямая битва — это последняя мера. Знаешь сколько нас было изначально? До установления правил меж шестью?».
— Нет, просветишь? И или мы говорим об истории, расскажешь, что с драконами стало?
«Одновременно жило до восьми, за всю историю было десять. Прошлое этого мира, затерявшееся в вехах, было жарким и полным битв мечом и магией».
— Появлялись одни, другие умирали. Понятно, — кивнул я. — Ситуация типичная, на Эридиане за историю Хранителям известно шестнадцать, из них осталось пять. Но в итоге в обоих мирах смогли договориться, установив свод правил. Вы их придерживаетесь, даже против Янай, что явно решила, что пять конкурентов для неё — перебор.
«Это важно для нас. Ответишь мне на вопрос: какие отношения меж Хранителями?»
— Ты слышал много. Союзники и друзья, товарищи. Им нечего делить, им не нужно опасаться друг друга. Есть лишь миссия, для которой они рождены и которую будут нести до конца. Как и Аспекты, конечно. Просто у нас немного иная роль.
«Вам не нужно показывать друг другу или другим, сколько многое значит ваше слово. Вам не нужны договоры и не важно мнение народов. Нам же важны наши люди, наши лица. Отступиться первым от договора — значит предать доверие навсегда. Янай его не нарушает. И, признаться, ведь вы и сами всё прекрасно понимаете, сейчас люди куда чаще обращаются к нам. Вспоминают, кто мы. Война объединения мира шла почти без нас. Техника и артефакторика возносилась под давлением меня, Магадана и Деррона. Но силами людей, без нас».
— Ну конечно. Я понимаю, вам выгодно. Так нравится Янай, что готовы терпеть? — покачал я головой.
«Её многие уважают. Представь себе — она была одним из главных миротворцев тогда, в эпоху наших войн. Очевидно почему, ведь мы вредили её любимому миру. Но она заботилась о своих последователях. И тогда у нас тоже была битва. Как раз когда одновременно было восемь выстоявших в ранних штормах, где успело сгинуть двое. Избавлю тебя от имён и названий, что тебе ничего не скажут. Владыка Распада, в твоей терминологии концепции, что близко подходила к Разрушению, нарушая молекулярные связи, и Бушующее Море. Таковы были имена тех, против кого тогда объединилось большинство оставшихся».
— Ага… уже догадываюсь. Но не шестеро на двух? И я понимаю почему Янай такой праведной ненавистью пылает при упоминании Разрушения. Не она ли лапки приложила, ведь раз был такой трансцендентный, значит была и магия. Концепция зависит от пройденного пути.
«Ты прав по всем пунктам. Четверо. Магадан и Деррон остались в стороне. Первый не желал вмешиваться, второй уже тогда имел скверные отношения с Янай. Но эти двое были очень сильны. На планете много водных прасторов, что давали много сил одному, пусть и сама стихия в бою слаба. А упрощённое Разрушение было страшной боевой стихией. Битва оказалась тяжела и масштабна и Янай внесла огромный вклад. Именно она убила Бушующее Море и едва не погибла от рук Владыки Распада. А потом она восстанавливала повреждения в мире и была одним из миротворцев».
— Вы её уважаете, — вздохнул я. — Вот только… она хочет быть главной, да? И не просто быть главной, направляя, а перековать мир, что перестал ей нравиться.
«Примерно так. Но она будет вынуждена отказаться от идеи, если загнать её в угол. Или воплощать её в своём уголке мира».
— Не все Империей были довольны. Идеологическая обработка, стратегии, изобретения. Если отбросить личные качества, то она лучшая из вас. И всё же… как она не понимает? Лоркан, ты представляешь как сложно то, что она воображает себе и к чему стремиться?
«Более-менее. Биотехнологии и гармония с природой. Уж не знаю, что она будет делать в космосе. И вместе с тем… представь, сколь легче будет терраформировать пригодную планету с её силой».
— Представляю. А какое население Сереса Янай видит оптимальным, чтобы не перегружать планету? — ровно поинтересовался я.
«Она не будет заниматься геноцидом».
— Допустим. Просто ограничит рождаемость. Что вам какой-то лишний век. Детей можно будет иметь, например, только её последователям и избранным людям для сохранения биологического разнообразия. И вот вам золотой миллиард. А это ещё хуже, ведь для научной деятельности, если она не хочет вернуться к эре меча и магии и застрять в ней до скончания этого мира, надо как можно больше людей, обслуживающих небольшое число учёных. Наука стоит дорого. Или она сама собралась её толкать вместе с избранными?
«Может и так. А ещё не забывай, что меж мирами можно путешествовать и магией».
— Я это в памяти удерживаю. Дай угадаю — тебе лично она предлагала встать на её сторону и обещает, что если ты сейчас отступишься, поклянёшься в верности, то она примет тебя?
«Тоже верно», — не стал отрицать Лоркан. — «Вот только я решительно отказал. Мне тоже больше нравится этот уклад общества и в план Янай вериться слабо. Всякой жизни нужно место, в том числе людям. Вот только ей ценнее иная жизнь».
«Хорошие новости», — подумала Широ. — «Исходя из общих данных,
