кивнула Робин.
Воцарилась недолгая пауза. Холли понимала, что слово за ней, но так и не смогла ничего сказать. Хотя почувствовала, как заколебалась Робин, явно ожидавшая от нее уточнений.
Наконец Робин не выдержала.
– Меня так шокировала новость об Алабаме Вуд. – Оттянув резинку, Робин принялась вращать ее вокруг своего тонкого запястья. – Я увидела статью о ней в Фейсбуке. Это так печально.
Холли знала о написанных статьях, но ни одной из них не читала.
– Да, печально, – невнятно пробубнила она.
– А ты знаешь, что с ней случилось? Ну, куда она ехала, когда слетела в воду?
Холли помотала головой. К горлу подступила тошнота. Ужаснувшись тому, что ее может вырвать на глазах у стольких людей, она усиленно закашлялась, пытаясь подавить приступ.
– Нет, я ничего такого не знаю, – сипло проговорила она.
– Я дико извиняюсь, Холли, – повторила Робин уже во второй раз за встречу. Ее округлившиеся глаза действительно приобрели извиняющееся выражение. – Вы были… близки с Алабамой? – Голос Робин прозвучал достаточно искренне, чтобы Холли на несколько секунд задумалась над ее вопросом.
– Все не так просто, Алабама была сложным человеком, – услышала она свой ответ, который Робин восприняла с очередным серьезным кивком.
А Холли подумала о Селесте Рид, которая сказала то же самое на пляже: «Алабама была сложным человеком». Как будто это она ответила на вопрос Робин устами Холли. Только в устах Холли эти слова прозвучали как еще одна ложь.
Внезапно Холли захлестнула такая волна усталости, что она поразилась. Как же она устала врать! Ложь так изнуряла…
– Алабама хотела со мной подружиться, а я, по правде говоря, вела себя с ней как сука, – добавила Холли, и сама озадачилась: «Зачем я все это рассказываю Робин?» – Наверное, именно поэтому я так тяжело все это переживаю. Я хочу сказать… То, что случилось с Алабамой, конечно, ужасно… Но меня еще мучит… должно быть, это чувство вины. – Взгляд Холли переметнулся от Робин на стену за ее плечом.
Стена была окрашена в модной технике «мокрый немецкий кирпич» и декорирована плетеными горшками с вьющимися суккулентами и золотистым потосом – или дьявольским плющом, как его называют в народе. Вперив взгляд в свисающие плети одного из растений, Холли стала ждать реакции Робин. Хотя сама не знала, какой именно реакции ожидала или даже хотела.
– Я тебя понимаю, – сказала Робин, и Холли было приятно это услышать, хотя она всерьез усомнилась в том, что Робин понимала все, что творилось в ее голове. – Не думаю, что я тебе это рассказывала, – продолжила Робин. – Но ты ведь знаешь о проекте «Джози»? Благотворительном фонде, куда идут средства от наших забегов? – Холли кивнула, хотя она ничего не знала об этом благотворительном проекте, за исключением названия. – Его начали мои школьные друзья в наш выпускной год. Мы назвали его в честь одной девочки, вместе с которой учились – Джози Саммерлэнд. Она покончила с собой, когда мы ходили в предпоследний класс.
Холли – удивленная – вновь перевела глаза на Робин, но теперь уже взгляд той устремился куда-то вдаль, над головой Холли. Робин улыбалась, но какой-то вялой, грустной улыбкой, не соответствовавшей остальному лицу. «А она, вообще-то, сознает, что улыбается или нет?» – озадачилась Холли.
– Ох, – произнесла она, почувствовав себя глупо, – я и не знала, что ты училась вместе с Джози.
Она не знала и того, какие благотворительные акции осуществлял этот фонд, но умолчала об этом, не пожелав показаться Робин полной дурой.
– Да. То есть я и мои друзья – мы, скажем так, не общались близко с Джози до ее самоубийства. Все было примерно так, как у тебя с Алабамой. Джози тянулась к нам, но для нас она была сбоку припека. Не знаю… наверное, мы просто не нуждались в ее дружбе. У нас была своя тесная милая компашка, и на остальных нам было наплевать, понимаешь?
Холли вновь кивнула, хотя Робин на нее не смотрела. А сама Холли не могла понять, что ее удивило сильней: то, что Робин была частью компании, закрытой для других ребят, или то, что они вдруг так разоткровенничались.
– Когда Джози умерла, мы реально чуть не свихнулись из-за этого. Мы считали себя виноватыми в ее смерти. Думали, будь мы к ней подобрей, она не наложила бы на себя руки. И всякое такое…
– Но вы были тогда детьми, – сказала Холли, почувствовав неожиданный, но искренний порыв встать на защиту Робин.
– Джози тоже, – перестала улыбаться Робин. – Но все же… я не думаю, что в ее смерти действительно была наша вина. Я хочу сказать… да, мы могли быть к ней добрее, снисходительнее… Но в таких случаях могут быть миллионы причин, по которым человек идет на подобный шаг… – выдержав паузу, Робин добавила: – Вообще, странно то, на какие мысли может навести тебя скорбь по другому человеку. Даже если ты не сознаешь того, что скорбишь.
Их глаза встретились. И Холли поразило, какой уставшей вдруг предстала перед ней Робин. Такой же уставшей, даже изможденной, какою себя чувствовала она сама. Возможно, Холли заметила бы это и раньше, но она месяцами желала лишь одного: превзойти Робин во всем. Холли отдавала себе отчет в том, что использовала Робин как «дублершу» для всех прочих своих неудач, неподвластных контролю. Но почему-то это только подстегивало ее желание затмить Робин. А теперь, глядя на Робин, сидевшую напротив, Холли осознала, что больше не испытывала такого желания. Она не смогла придумать ни одной причины, по которой ей должно было стать хорошо, одержи она над Робин верх.
Холли вспомнилась Селеста на похоронах Алабамы. Она тоже выглядела уставшей. И все же, в каком-то смысле, она выглядела лучше, нежели ощущала себя сама Холли. Селеста страшно горевала по подруге. Но она горевала! Селеста жила, дышала и чувствовала. Она не была блестящей, но пустой ракушкой.
– Я не думаю, что дело в скорби, – сказала Холли, и внезапно ее сердце заколотилось как бешеное. Каждая клеточка ее тела запротестовала, поддавшись инстинкту самосохранения: «Молчи!» А может, наоборот. Возможно, Холли нужно было выплеснуть то, что она держала в себе. Облегчить свою душу, чтобы уцелеть. Как бы то ни было, Холли сделала глубокий вдох и, до конца не веря в то, что она на это решилась, сказала громко и отчетливо то, что никогда не думала высказать вслух:
– Алабама погибла из-за меня.
Глава 46
Холли
В ту самую ночь
Вик, Исландия
Холли ни о чем не думала, когда Алабама ринулась к ней. Она среагировала чисто инстинктивно.
Алабама
