Но Андрей был там, где разворачивались главные события. Сжав кулаки и замерев от напряжения, он с тревогой наблюдал, как плывёт, разворачиваемый течением грубо, но крепко сколоченный мост. Всё может рухнуть, если они сильно ошиблись с расчетами, хотя вроде измеряли не раз и не два. А потому, когда мост встал практически так, как надо, Андрей испытал немалое облегчение. Настолько, что забыл даже скомандовать штурм, благо Рындин и так знал, что надо делать. И вот уже первая рота, подняв специально сколоченные для этого щиты, побежала к пролому. Со стен ударили пушки, раздались хлопки выстрелов аркебуз, засвистели стрелы. Шведы, понимая, что основной удар будет у пролома, собрали там основные силы, готовясь либо отбиться, либо подороже продать свои жизни.
Однако они зря не учли тех, кто атаковал с других сторон.
С лестницей наперевес, группа пищальников устремилась по временному мосту, уворачиваясь от ожесточенного града пуль, стрел и снарядов, летевших со стен. Один за другим несколько воинов упали на щербатые доски или, что хуже для них, свалились в холодную воду. Однако, не смущаясь потерями, остальные всё же добежали до своей цели и быстро вбили ножки лестницы в мягкий грунт берега, а другой конец уперли в стену.
Однако шведы тоже не были новичками. Защитники крепости знали, что нужно сделать, пока вес находящихся на них врагов не стал слишком велик, чтобы сбросить лестницы со стен. Не обращая внимание на обстрел, они смогли просунуть балку между стеной и лестницей и последняя всё же отошла от стены и повалилась, сбрасывая солдат на берег. Шум боя заглушил крики раздавленных и покалеченных. Те немногие, кому посчастливилось уцелеть, ползли или отходили, хромая, на безопасное расстояние, но гораздо больше было тех, кто остался лежать разбитым, умирая, посреди разбросанных обломков осадной лестницы.
Но уже подбегали новые партии и вот уже не одна, а сразу три лестницы вознеслись в вышину и упёрлись в стены, и по ним, как муравьи по соломинке, стали карабкаться по ступенькам вверх новые бойцы. Вот первые поднялись до самого верха и попытались перелезть на саму стену. После нескольких попыток им это, наконец, удалось. Однако шведы продолжали яростно отбиваться от нападающих, помня, что им обещали в случае поражения. Вот еще одна лестница полетела вниз, но на ее месте тут же появились две новые. Сражение на стене разгоралось, как костер, в который подлили масла.
Однако главные события развернулись всё же у пролома. Шведы, конечно, попытались заделать его с помощью подручных средств, но пристрелявшийся Охрим раз за разом разносил всё в пух и прах. И вот теперь дело дошло до рукопашной. Точнее, сначала подбежавшие стрельцы выпалили в изготовившихся шведов из своих ружей и рухнули на одно колено, давая возможность отстреляться второй группе. И только после этого, выхватив сабли, бросились расчищать проход для уже бежавших по мосту поместным сотням.
Однако шведы, перегруппировавшись, сумели отбросить нападавших за пролом. Правда, ненадолго. Не выдержав напора, они вскоре откатились назад и помещики с пищальниками громко вопя, ворвались внутрь крепости в очередной раз.
Постепенно сражение расползалось по всему широкому двору крепости и, казалось, уже не осталось такого уголка, где бы не дрались люди. Земля под ногами была залита кровью. Тех, кто падал раненный, затаптывали и свои, и чужие. Пару раз шведам удалось потеснить нападавших, но тем на помощь постоянно подходили всё новые и новые десятки, восполняя своим появлением понесённые потери.
Когда же и с захваченной южной стены во двор потекли русские десятки, сражение достигло своей кульминации. Русские успели озвереть от потерь и пролитой крови, и лезли напролом с упорством фанатика. Зарубленные, заколотые или просто застреленные, шведы были уничтожены практически все. Не помогло и то, что некоторые пытались сдаться. Но поздно, пленных сейчас уже просто не брали.
Покончив с гарнизоном, поместные бросились добивать успевших разбежаться по углам, и при этом едва не перерезали всех женщин и детей, которых отыскали в одной из башен. Хорошо, что среди первых ворвавшихся внутрь оказался князь Леонтий Жеряпа со своими боевыми холопами. Он успел сориентироваться в обстановке и благодаря этому члены семей погибших защитников остались живы, хотя и перепуганы до животного ужаса. Однако, учитывая, что большинству из них предстояло всю оставшуюся жизнь влачить судьбу пленённого холопа, то трудно сказать, было ли им от этого легче. Потому как даже дворянский титул не мог служить спасением от столь незавидной судьбы, ведь если за дворянку не смогут дать выкуп, то какая она тогда дворянка? Девка она простая, холопка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так пал неприступный Олафсборг.
И когда это случилось, Андрей с удивлением обнаружил, что солнце, предвестником которого перед началом штурма была лишь заря на востоке, уже вовсю светит над головой. Почти пять часов и несколько сотен погибших понадобилось войску, чтобы достичь этой победы. Зато теперь путь вглубь Финляндии им был открыт. А с учётом разгрома армии выборгского наместника можно было и не бояться за свои тылы. Собрать сейчас в Финляндии сильную армию было за гранью фантастики.
Как Андрей и обещал, первый победный пир был устроен в большом зале захваченной крепости. После чего рать стала готовиться к победному шествию по финской земле, а князь Ростовский отправился назад в Новгород, откуда ему предстояло ехать ещё дальше, к войску под Киев.
В Нейшлотт, ныне уже переименованный в Озёрск, приехали его первые жители, сманенные из самых разных мест Руси. Немного. Всего десять семей. Но это было только начало долгой работы по вливанию этих земель в состав Руси-матушки.
Ну и как же было обойтись без церкви. Архиепископ новгородский уже давно подобрал кадры для новых приходов. Отец Илларион первым делом освятил по православному обряду бывшую католическую церквушку и вскоре начал вести нормальные службы. В общем, жизнь в новом городке налаживалась. Хотя главная проблема была пока не решена.
Все как-то забыли, что воеводы назначаются только в города, а поскольку как таковых городов в этих местах не наблюдалось, то и вопросами воеводства и кормлений никто не задавался. А вот теперь, готовясь продолжать начатую операцию, Андрей сообразил, что тут, в Озёрске в любом случае необходимо создавать подчинённый наместнику центр управления, потому как в местных реалиях напрямую из Овлы много не накомандуешь. Но если для Овлы у него ещё были кадры, то вот для Озёрска не было ничего. Нет, на сам замок, куда государь обязательно пришлёт гарнизон и воеводу, он не претендовал, а вот на Озёрск очень даже да. Уж слишком удобное место он занимал. И оседлать этот торговый хаб сейчас, пока он существовал в зачаточном состоянии, Компании было просто необходимо.
Сделав себе зарубку разобраться с этим вопросом, Андрей вновь переключился на дела военные.
Через несколько дней из Озёрска вышла хорошо отдохнувшая рать под руководством князей Шуморовского и Жеряпы, задачей которых было охватить как можно большую территорию и привести к покорности как можно больше населявших её людей. Хотя Андрей сильно не обольщался, понимая, что после них те края, скорее всего, придётся основательно заселять по новой.
Поскольку особенностью финских земель было обилие лесов, рек, озер, множества болот и заболоченных местностей, то они вовсе не располагали к применению больших масс конницы. Зато здесь было очень удобно передвигаться по системам рек и озер, которых было просто изобилие. Именно потому для рати отдавались все ушкуи и лёгкие струги, да сколотили несколько плотов, на которых можно было бы при необходимости перевозить коней, оплывая непроходимые чащобы. Получилась этакая конно-судовая рать, впрочем, вещь отнюдь не редкая на Руси.
Сам же Андрей со своим камским полком и частью пищальников тоже отправился сначала в Новгород, а оттуда в Норовское.
