он. – Мы долетим». И я вдруг правда почувствовала себя в безопасности. Элвис умел внушить уверенность. Если он говорил, что что-то произойдет – значит, так и будет.
Казалось, перелет длился целую вечность. К тому моменту, как мы приземлились в Мемфисе, я уже совершенно ничего не чувствовала. Нас загнали в уже поджидающий лимузин, чтобы не налетели стаи фотографов. Оттуда мы направились в Грейсленд, где нас встретили десятки отчаянных и пораженных лиц: родственники, близкие друзья, прислуга – те же люди, что провели с нами так много лет. Я была с этими людьми бóльшую часть жизни, и сейчас их печальные лица разбивали мне сердце.
Почти все ближайшие родственники Элвиса – Вернон, бабушка, ее дочери, Дельта и Нэш и некоторые другие – собрались в комнате бабушки, а его друзья и ребята, которые с ним работали, – в гостиной. Казалось, люди просто переходили из одной комнаты в другую, молча, с мрачными лицами, все еще не веря в произошедшее.
Лиза была на улице вместе с подругой, они катались на машинке для гольфа, которую ей подарил отец. Сначала я удивилась, что она могла играть с подругой в такое время, но когда я с ней поговорила, я поняла – она просто еще не осознала, что на самом деле произошло. Она видела, что медсестры увезли Элвиса и он все еще был в больнице, когда я прилетела, так что Лиза запуталась.
– Это правда? – спросила она. – Папы больше нет?
Я снова не знала, что сказать. Она была нашим ребенком. Мне самой было тяжело поверить и осознать смерть Элвиса. Я просто не знала, как сказать ей, что она больше никогда его не увидит.
Я кивнула и обняла ее. Мы немного посидели вместе, а потом она убежала дальше кататься на машинке. Но я была рада, что она в состоянии играть. Я понимала, что она таким образом избегала реальности.
Казалось, эта ночь не кончится никогда. Мы небольшой компанией устроились за обеденным столом, и именно тогда я узнала обстоятельства смерти Элвиса. Мне рассказали, что Элвис играл в ракетбол с кузеном, Билли Смитом, до четырех утра, а жена Билли (Джо) и девушка Элвиса (Джинджер) наблюдали за игрой. Потом они все якобы пошли спать. Но Джинджер уснула, а Элвис решил почитать. Он позвал тетю Дельту, попросил у нее воды со льдом и сказал, что никак не может уснуть.
Элвис все еще читал, когда Джинджер проснулась в девять утра, а потом она снова уснула примерно до часа дня. Когда она проснулась, кровать Элвиса была пустой. Она обнаружила его на полу в ванной, лицом вниз.
Джинджер позвонила на первый этаж, и Эл Страда и Джо Эспосито тут же побежали к ней. Они вызвали скорую помощь, и пока машина не приехала, Джо делал Элвису искусственное дыхание. Пока парамедики спешили увезти Элвиса в больницу, приехал его персональный врач, «доктор Ник»; он сел вместе со всеми в машину скорой помощи, и они отправились в баптистскую мемориальную больницу. Там медицинские работники еще полчаса пытались вернуть Элвиса к жизни, но все попытки были тщетными. Он был объявлен мертвым по прибытии – от инфаркта. Вернон потребовал провести вскрытие. Тело Элвиса отвезли в ритуальное агентство Мемфиса для подготовки к панихиде в Грейсленде на следующий день.
С каждой новой подробностью последних часов Элвиса мне становилось все хуже и хуже. У меня было так много вопросов. Элвиса почти никогда не оставляли одного.
Вдруг я поняла, что мне надо побыть в одиночестве. Я поднялась в спальню Элвиса, где мы с ним когда-то проводили так много времени. В комнатах было чище, чем я ожидала. Многие его вещи отсюда вынесли; на прикроватной тумбочке не было ни одной книги.
Я вошла в его гардеробную и словно почувствовала его присутствие – вся комната была наполнена его уникальным запахом. У меня было довольно жуткое ощущение.
Из окна столовой я видела тысячи людей на бульваре Элвиса Пресли – они ждали прибытия катафалка, на котором тело Элвиса возвращалось в Грейсленд. Его музыка наполняла воздух – радиостанции по всей стране ставили его песни, отдавая дань Королю.
Вскоре гроб поставили в вестибюле и открыли, чтобы все могли с ним попрощаться. Я почти весь день просидела в комнате бабушки, пока мимо проходили тысяч скорбящих из всех уголков мира, пришедших с ним проститься. Многие плакали; некоторые женщины и мужчины теряли сознание. Другие подолгу стояли у гроба, не веря, что это и правда он. Он действительно был глубоко любим и уважаем.
Я ждала подходящего момента, чтобы мы с Лизой могли с ним попрощаться. Момент настал поздно вечером, и Элвиса уже перенесли в гостиную, где должны были проводить похороны. Было тихо; все уже ушли. Мы вдвоем стояли и смотрели на него, переполненные эмоциями.
– Ты выглядишь так умиротворенно, Сатнин, так спокойно. Я знаю, там ты найдешь свое счастье и ответы на все вопросы. – Дальше я пошутила: – Только смотри, не хулигань перед жемчужными вратами.
Лиза взяла меня за руку, и мы положили браслет из стерлингового серебра, изображающий сложенные руки матери и ребенка, на его правое запястье.
– Мы будем скучать.
Я знала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.
Полковник пришел на похороны в своем привычном костюме – бейсболке, рубашке и штанах. Он изо всех сил скрывал свои чувства. Элвис был ему как родной сын. Полковник давно считался хладнокровным бизнесменом, но на самом деле он всегда оставался верным Элвису, даже когда его карьера пошла на спад. В день похорон он попросил Вернона подписать контракт, чтобы он и дальше был менеджером Элвиса. Он уже давно думал о сохранении имени Элвиса. Он действовал быстро, боясь, что после смерти Элвиса Вернон будет настолько убит горем, что не сможет справиться с потоком предложений и идей, которыми его завалят. Вернон подписал этот контракт.
Во время службы мы с Лизой сидели рядом с Верноном, его новой невестой, Сэнди Миллер, Хвостиком, Дельтой, Пэтси, моими родителями, Мишель и остальными родственниками. Джордж Гамильтон тоже там был, Энн-Маргрет пришла со своим мужем, Роджером Смитом. Энн так искренне выразила свое сочувствие, что я почувствовала настоящую связь между нами.
Группа J. D. Sumner & The Stamps Quartet спела любимые евангельские песни Элвиса. Вернон выбрал проповедника, который едва ли знал Элвиса и в основном говорил о его щедрости. Элвис бы, наверное, посмеялся и сказал отцу: «Нельзя было какого-нибудь комика подыскать?» Он не хотел бы, чтобы мы скорбели.
После службы поехали на
