прикреплена бирка с именем аптекаря.
– Это я тоже возьму, – сказала она. – Это замечательное средство – исключительно целебное. Пользуюсь им уже несколько лет и чрезвычайно довольна. Рекомендую его всем своим друзьям, особенно от сенной лихорадки. У меня есть подруга, которая, кстати, часто ходит мимо вашей аптеки, она только вчера жаловалась мне на то, как страдает от этой болезни. «Дорогая, – сказала я ей, – все, что тебе нужно, – флакон этого чудодейственного средства для вдыхания через нос – и ты на все лето забудешь о своей аллергии». Она была так мне благодарна! Еще не заходила? – И мисс Климпсон описала внешность Мэри Уиттакер.
Надо отметить, что в борьбе между совестью и тем, что Уилки Коллинз называл «сыщицкой лихорадкой», совесть неумолимо сдавала свои позиции, так что мисс Климпсон начала позволять себе даже откровенную ложь, о чем еще недавно и помыслить бы не посмела.
Однако, как оказалось, аптекарь в глаза не видел такой подруги мисс Климпсон, поэтому той оставалось лишь покинуть поле битвы и подумать о следующем шаге. Но прежде чем уйти, она незаметно уронила один из своих ключей в большую корзинку, наполненную губками, которая стояла у нее под локтем, – ей нужен был предлог, чтобы вернуться на Саут-Одли-стрит.
Совесть мисс Климпсон глубоко вздохнула, а ее ангел-хранитель уронил слезу на губки.
Зайдя в ближайшее встретившееся по дороге кафе, она заказала чашку чая и начала обдумывать план прочесывания Саут-Одли-стрит: ей требовались предлог и маскировка. В ее немолодой груди бурлил дух приключений, и первая дюжина идей оказалась скорее авантюрной, нежели практичной.
Но через некоторое время ее посетила поистине блестящая мысль. Мисс Климпсон (чего она не пыталась скрывать от себя самой) точно соответствовала тому типу женщин, которые ассоциируются со сборщицами пожертвований. Более того, у нее и повод был под рукой. При церкви, которую она посещала в Лондоне, имелась захудалая миссия, вечно нуждающаяся в средствах, и у мисс Климпсон было несколько подписных листов этой миссии, дающих ей официальное право действовать от ее имени. Что могло быть более естественным, чем совершить небольшой домовой обход в богатом квартале?
Вопрос маскировки тоже был не таким сложным, каким мог показаться на первый взгляд. Мисс Уиттакер видела ее только хорошо одетой, состоятельной на вид дамой. Грубые тяжелые туфли, уродливая шляпа, бесформенное пальто и очки с темными стеклами – и издали мисс Климпсон будет неузнаваема. А если Мэри Уиттакер увидит ее вблизи, то станет не важно, узнáет она ее или нет, свою задачу мисс Климпсон уже выполнит, найдя нужный дом.
Мисс Климпсон встала из-за стола, рассчиталась и, памятуя, что сегодня суббота, поспешила за покупками. Приобретя очки, которые хорошо скрывали глаза и в то же время не придавали ей излишне таинственного вида, она отправилась к себе на Сент-Джордж-сквер, чтобы подобрать подходящую для авантюрной вылазки одежду. Разумеется, она понимала, что начать работу можно будет только в понедельник: выходные – безнадежное время для сбора пожертвований.
Выбор одежды и аксессуаров занял у нее большую часть дня. Наконец, оставшись довольной подобранным камуфляжем, она спустилась вниз, чтобы попросить чашку чая у квартирной хозяйки.
– Ну конечно, мисс, присаживайтесь, – откликнулась добрая женщина. – Какой ужас это убийство, правда?
– Какое убийство? – рассеянно спросила мисс Климпсон.
Взяв из рук хозяйки номер «Ивнинг вьюз», она прочла сообщение о смерти Веры Файндлейтер.
Воскресенье оказалось самым жутким днем, когда‐либо выпадавшим на долю мисс Климпсон. Будучи женщиной в высшей степени деятельной, но вынужденная бездействовать, она имела предостаточно времени, чтобы поразмыслить над случившейся трагедией. Не располагая той информацией, какой располагали Уимзи и Паркер, она приняла историю о похищении за чистую монету. Отчасти это ее утешило, поскольку теперь можно было считать Мэри Уиттакер не причастной ни к этому, ни к предыдущим убийствам, которые – за исключением смерти мисс Доусон, каковая, в конце концов, могла и не быть убийством, – она отнесла на счет таинственного мужчины с Саут-Одли-стрит.
Мысленно она рисовала его кошмарный образ: бандит, забрызганный кровью, зловещий и – что самое ужасное – нанявший жестоких и растленных чернокожих убийц. К чести мисс Климпсон будет сказано, что она ни на секунду не дрогнула в своей решимости выследить этого монстра до самого его логова.
Она подробно изложила план своих действий в пространном письме лорду Питеру и, поскольку знала, что Бантера уже нет на Пикадилли, 110а, после долгих размышлений выслала по адресу: «Лорду Питеру Уимзи через инспектора Паркера, полицейский участок, Краус-Бич». По воскресеньям почта из Лондона, разумеется, не уходила, однако письмо попадало в полуночную отправку.
В понедельник утром она вышла из дому рано, в старой одежде и темных очках, и направилась на Саут-Одли-стрит. Никогда еще врожденная любознательность и суровая закалка, полученная в третьеразрядных пансионах, не оказывались ей так на руку. Она давно научилась задавать вопросы, не принимая отказов, быть настойчивой, непробиваемой и наблюдательной. В каждой квартире, куда заходила, она вела себя совершенно естественно, с такой искренностью и таким непобедимым упорством, что редко уходила без пожертвования и почти никогда – без хоть какой-то информации о квартире и ее обитателях.
Ко времени чаепития она безрезультатно прочесала одну сторону улицы и половину другой и уже подумывала о том, чтобы зайти куда-нибудь перекусить, как вдруг заметила ярдах в ста впереди женщину, которая быстро шла в том же направлении, что и она сама.
Если в лицо человека не всегда можно узнать, то в походке ошибиться трудно. У мисс Климпсон подпрыгнуло сердце. «Мисс Уиттакер!» – мысленно воскликнула она и поспешила вслед за ней.
Женщина остановилась, разглядывая витрину. Мисс Климпсон не решилась подойти ближе. Если мисс Уиттакер разгуливала на свободе, значит, «похищение» было совершено с ее согласия. Озадаченная, мисс Климпсон выбрала выжидательную тактику. Женщина вошла в магазин. Заведение дружелюбного аптекаря находилось почти точно напротив, и мисс Климпсон решила, что настал момент зайти за ключом. Ключ был отложен в ожидании хозяйки, и помощник аптекаря тут же ей его отдал. Женщина все еще не выходила из магазина на другой стороне улицы, поэтому мисс Климсон пустилась в долгое изъявление благодарностей и самобичевание по поводу собственной рассеянности. Наконец женщина вышла. Дав ей небольшую фору, мисс Климпсон свернула разговор и поспешно вышла, снова надев очки, которые из вежливости снимала на время разговора с помощником аптекаря.
Женщина шла не останавливаясь, однако время от времени поглядывала в стекла витрин. Когда она проходила мимо уличного торговца фруктами, тот снял кепку и почесал затылок, и почти сразу женщина быстро развернулась и зашагала назад. Зеленщик снова взялся за ручки своей
