— Боги, нет. Только не это. Син, не уходи! Прошу! Скажи что-нибудь!!! — От горя Вильфред потерял последние частички самообладания, начав сотрясать супругу бурно и беспрестанно, позабыв обо всякой осторожности. — Кто это сделал? Кто?! Ответь мне! За что?!
Но все одно, ответом ему были лишь короткие, жалобные, доносившиеся сквозь казавшиеся сомкнутыми уста всхлипы. Однако в какой-то миг, затихли и они. Рука, из последних сил сжимавшая окровавленный бок в тщетных попытках встать на пути у утекавшей из раны жизни, сползла на землю. Поддерживаемую Вильфредом голову девушки стало неустанно тянуть вниз.
Архимагистр положил стремительно холодевшее тело на черную от ночи и крови почву. Его округлившиеся от страха влажные глаза смотрели в ее, теперь напоминавшие пару заледенелых озер. Колдовская ладонь скользнула по векам девушки, закрывая больше не способные узреть радости мира очи. Затем его рука сама по себе поползла ниже, прикоснувшись к глубокому, продолжавшему исторгать кровь ранению под ребром. Трясущиеся пальцы испуганно отдернулись, а сам Вильфред увидел, как они, точно губки, пропитались кровью. Ее кровью.
И в этот момент весь мир буквально рухнул, вновь погрузившись в кромешный мрак…
— В этой ситуации мы можем не больше, чем градская стража, — вдруг донесся из ниоткуда грубый мужской голос.
Его владелец явился вскорости, вынырнув из тьмы. Это был мужчина лет двадцати пяти, гладко выбритый, с длинной, зачесанной назад черной шевелюрой. Одеянием его выступал темно-синий плащ, подобный тому, что носил пожаловавший не так давно к учителю Ищейка. Только этот был с серебристой тесьмой по манжетам и воротнику, а также, как мне показалось, несколько блескучий.
На шее у мужчины висел внушительный латунный амулет с гротескной, ощерившейся собачьей мордой, на которой практически не были заметны глаза, зато нос занимал добрую половину талисмана. Человек продолжил:
— Сколько раз еще повторить? Не трать свое время на бесплодные поиски.
— Бесплодные?! — зазвучал возмущенный голос Вильфреда, и тут же архимагистр возник напротив собеседника. — Эти подонки убили мою жену! Ты что, совсем ничего не понимаешь?
— Я… понимаю, прости, — поник головой мужчина, — не так выразился. Но факт в том, что мы не способны отыскать убийц. Мои ребята чуют только магических созданий. В твоем же случае известно, что никто из нападавших не нес в себе и капли нашего дара. И Син так же не была склонна к волшбе, поэтому поймать их по ее… запаху, — последнее слово он произнес с невиданной осторожностью, украдкой глянув на архимагистра, — тоже не выйдет.
После этих слов, Форестер умерил свой пыл, разжал доселе стиснутые и дрожавшие от напряжения кулаки. Понуро закивал.
— Остаются лишь старые добрые методы, — присмиряющим голосом заговорил человек.
— Да я уж их все перепробовал. Искал улики, опрашивал. Только пустое все. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал.
— А сам ты кого-нибудь подозреваешь?
— Нет, — обреченно покачал головой архимагистр. — У нее не было врагов. А если и были, то не заявляли об этом открыто.
— Знаешь, чтобы возжелать чьей-либо смерти, могут понадобиться считанные секунды. Необязательно бесчисленные годы сгорать от ненависти к человеку.
— К чему ты клонишь?
— Вильфред, существует очень много фанатиков, желающих нашей смерти. — Мужчина положил руку на плечо архимагистру. — Однако отнюдь не все решаются напасть. Зато, ничто не мешает им выместить свою злобу на наших близких. Особенно, если дело касается жен. Ведь они могут носить под сердцем еще одного потенциального колдуна.
— Только эти фанатики, видно, не в курсе, что большая часть посвятивших себя магии лишается возможности иметь детей.
— Конечно, откуда им такое знать? Этого вообще никто не знает. Ты же не ходишь по улицам и не заявляешь во всеуслышание о собственной неспособности?
— То есть, ты хочешь сказать, что ее могли убить из-за… этого? Из-за исступленного отвращения к нашему народу?
— Ты же заявляешь, что у нее не было никаких врагов? Да и подвеску с нее не сняли — значит, не наживы ради нападали. В таком случае, иной версии у меня не возникает. — Мужчина отошел, присел в невидимое кресло, оказавшись в так и тщившемся затянуть его целиком полумраке. — Проблема лишь в том, что нам не известно ни единой подобной банды. И каждый случай расправы, — а они случались и ранее, причем не раз — отнюдь не спланированная акция. Вероятно, мысль оборвать чью-то жизнь возникает спонтанно, когда убийца и жертва оказываются наедине в темном, безлюдном месте. Син, случаем, не могла забрести в такое?
Вильфред не ответил. Но его глаза, вдруг округлившиеся и забегавшие по темноте, выдали в нем вдруг вспыхнувшую растерянность. Собеседник вмиг раскусил этот взгляд.
— Ты запомнил их лица? — в лоб спросил он.
— Н… нет, — словно перебарывая самого себя, с трудом вымолвил архимагистр. — Он… Он… Я не присматривался. Обычный мужик. Совсем неприметный пьяница.
— Попытайся о нем хоть что-то вспомнить. Как выглядел, во что был одет. Может, в чьем-то разговоре ты ненароком подслушал его имя или род занятий?
Колдун молчал, так же бессмысленно водя взглядом в пустоте.
— Мы предадим его суду. Справедливому суду. Будь уверен, он получит сполна за совершенное деяние.
— Да уж… — оскалившись и практически не шевеля губами, процедил Вильфред. — Сполна…
И в его досель растерянном взоре блеснул озорной огонек.
Вновь пространство захлестнула тьма. Я стал озираться, крутиться на месте, в попытках выцепить из этой черноты хоть маленькую частичку движения. Но все было бесполезно. События сами нашли меня.
— Вы не опасаетесь, что ваш замысел откроется? — заговорил вдруг возникший перед моим носом высокий человек в темном плаще. Его голова была покрыта широким капюшоном, под которым разлился чернейший мрак, не позволявший увидеть ни дюйма лица человека.
— Меня сейчас мало что волнует, — отрезал стоявший от него в нескольких ярдах Вильфред. — Кроме моей… цели.
— Однако, вы представитель Певчих Лугов. Да еще и какой…
— Не переживайте, — прервал его архимагистр. — По документам наша встреча носит вполне себе официальный характер.
Как показалось, эта деталь несколько обеспокоила темного человека. Она чуть опустил голову, переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди.
— Хорошо. Ваши мотивы — это ваше дело. Я не собираюсь переубеждать самого архимагистра. Но вы должны осознавать цену того, что просите…
— Все, что угодно, — кивнул Форестер, вновь недослушав собеседника. — Любая сумма, услуга…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
