Элена помрачнела:
— Совсем забросили его воспитание… — в нотках девочки послышалось старческое ворчание. — Отца все равно признают недееспособным. Хочется мне того или нет. Мама по закону не может быть моим полноправным представителем, так что все равно остается только он… Жить ему лишь до моего совершеннолетия. Ну или пока не жениться на хорошей девочке и не родиться сын… Я ему уже присмотрела одну сиротку.
— Ты же вроде хотела, чтобы он стал главой рода. Почему передумала?
Элизабет и Матильда уже перестали рвать космы, стояли уцепившись друг в друга и что-то шипели.
— Потому что он оказался слабым, — Элена передернула плечами. — Защитить свой выбор не может. Пусть он и глупый и неправильный. Ни взять ответственность за свою жизнь. Если его не вытащить, так и замерзнет в подвале. Или умрет от голода или жажды… Хотя… — девочка прищурила глаза. — Может и в самом деле, посидит пару дней и начнет шевелиться?
— Не хочешь?
— Не хочу…
Кого бы теперь ни считали главой года Ленгфордов, но им стала несовершеннолетняя девчонка. Которая этого не ждала, не хотела, объективно не готова принять подобную ношу, но которая хоть что-то делала для рода… Лорд Джек Ленгфорд умен, силен и обладает нужными связями, но погряз во влюбленностях и бессмысленных метаниях. Элизабет умеет вести переговоры, тонко чувствует собеседника и может снег зимой эскимосам продать, но ее не интересует ничего кроме денег и не важно, какова их цена. Эдуард получил отменное образование, но развлечения для него дороже. Матильда слишком хочет замуж, чтобы для нее существовало хоть что-то еще на этом свете. Шарлотта живет лишь грезами. Вот и выходит, что артефакту придется жить с тем, кто менее всего готов…
— Думаю, для начала мы немного подправим вам память…
— И мне?
Удивления в голосе не было. Только усталость. Нельзя, чтобы молодая женщина была такой усталой. Молодость должна гореть.
— И тебе… Твое желание исполнено. Артефакт больше не будет служить роду Ленгфорд, что бы сейчас там ни произошло. Он слишком старый и слишком своевольный. Устал он. Ему не нужен больше ни этот род, ни этот дом, ни я.
— А я?
— А ты… Ты, как и я, теперь свободна. Тебе, как и мне, нужно жить.
Оскар почти не удивился, когда Фергус внезапно открыл глаза, нашарил, как слепой, руку мага и вложил в нее что-то круглое и гладкое, как морская галька.
И когда камешек этот вдруг потеплел, а все вокруг пошло рябью и исчезло. То есть исчезли ссорящиеся тетка с племянницей, полуобморочный ученый, Элена и женщина, играющая роль ее гувернантки. А осталась столовая, но какая странная, будто собранная из кусочков разных комнат. Вот тут дубовые панели и охотничьи пейзажи, рядом белый шелк на стенах и позолоченные канделябры. Каменная кладка соседствует с фреской и модными зелеными обоями.
А вот люстра — огромный монстр с черными подвесками осталась. Как и стол, на котором подпрыгивала Криста, пытаясь дотянуться то ли палкой, то ли шваброй до это й самой люстры.
Может, у нее какие-то личные счеты с этим осветительным прибором?
Словно почувствовав взгляд, она прекратила прыжки, оперлась о швабру, став похожей на ведьму из сказок, и констатировала:
— И ты тут.
Спросить хотелось много чего. Например, совсем не к месту: а не пойдете ли вы со мной на свидание? Но уж больно воинственный вид у девушки. Да и швабра. Положительному ответу как-то не соответствует.
— А это? — Кристабель покосилась на свое орудие доставания люстр. — Иду я иду, вижу, швабра лежит. Бесхозная. Дай, значит, подберу. В хозяйстве пригодиться.
Оскар замотал головой. Внутри весьма важной части тело что-то зашумело и забулькало.
— Русалки отправили, — со вздохом призналась девушка, пожалев скривившегося мага. Эк его перекосило. Магов жалеть — неблагодарное дело, как шептал внутренний опыт, но вот конкретно этого было жалко… — Они и палку дали. Сказали, что пригодиться.
Опыт был прав. Он редко ошибается. Особенно, когда к нему не прислушиваются.
Оскар и Криста одновременно посмотрели на верх. И заметили артефакт тоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На потолке царила люстра. Несколько ярусов подвесок модного графитового цвета. Современные кристаллы освещения. Крепкий крюк, от которого веет древностью. И удивительного белого цвета камень в центре.
Если бы тут была Миранда, которая не только лекции по древним артефактам не прогуливала, но и любила читать дополнительную литературу по любой теме, то она бы сказала, что чем бы ни являлась «Голова Брана» или «Котел Дану», но по структуре, это почти идентичен тем сталактитам и сталагмитам, что выросли около того подземного озера. Но будущую сивиллу тут видеть не желали.
Подозревали, что она испортит все веселье.
В мага полетело не заклинание. Обычный защитный амулетик, которые продаются в лавках дюжина за монету. Очень популярны среди швей, работниц фабрик и цветочниц — имитирует удар заклинания слабой или средней силы, используется для самозащиты. Оскар недавно партию таких же приобрел, но на более изысканных носителях. Должно было пойти и среди женщин среднего класса, а может и среди аристократии: не все владеют магией и не все могут и готовы платить телохранителям-магам.
Барон легко увернулся.
Вот только амулет у Кристы оказался модифицированным и за спиной шарахнуло так, что хорошо еще стены устояли.
А маг легко вспрыгнул на стол, ухватился за швабру и начал тянуть на себя. Не то, чтобы полы помыть захотелось, просто такой древний артефакт лучше магией не трогать. Особенно, если он полярный по силе. Нет, теорию и историю магии Оскар тоже не помнил. Просто его водяные плети до камня в люстре банально не долетели.
Остается только швабра.
И девушка, которая ухватилась в орудие уборки, как весенний клещ, упрямо пыхтела и отдавать и не собиралась.
— Отдай, — пыхтела она. Волосы растрепались, щеки раскраснелись, а глаза синющие и пылают. Слов на нее нет! Так бы взял да и поцеловал.
Дикая мысль ввела в оторопь, чем наглая лгунья (сколько дней корчила из себя тихую благовоспитанную леди без соли и перца!) и воспользовалась. Дернула швабру раздора на себя и даже почти ее вырвала.
— Вот зачем вам это? — не выдержал маг и остановился. Сила, кстати, опят чудить изволила и конкретно к этому тандему — девушке и швабре применяться отказывалась.
— Вы его уничтожите! — Кристабель тоже прекратила дергаться.
— Я поклялся это сделать…
И сделает же.
Потому что любое задание завязано на силе и жизни.
— Он мне самой нужен!
— Зачем? — спросил и тут же добавил. — Что вы можете попросить у него того, что не могу для вас сделать я? Богатства?
Правда удивления от своего поступка в нем было больше, чем решимости. В голове звучал голос из прошлого, который визгливо заявлял, что есть и побогаче…
— Это не проблема. Драгоценностей? В распоряжении баронессы Эрттон будет вся фамильная сокровищница!
Да только графская всяко больше!
— Блистать в высшем свете?
А если мужу взбрендиться уехать по делам на край света, то тоже за ни тащиться?
Оскар мысленно поморщился. Он же не с Амели разговаривал! Не ее убеждал. Неужели никогда не убежит от прошлого?
Да он этого больше хочет, чем разобраться со своей магией!
Сила хоть жить не мешает! Накладывает своеобразные ограничения и обязательства, но…
— Что еще?
И согнулся от меткого удара туфелькой под коленку.
— Идиот! Какой же вы идиот! — прошипела девушка. — Свободы! Здоровья и свободы! Может, я бы и не прочь сидеть всю оставшуюся жизнь в поместье, смешивать травы и растить детей. Да только пусть это будет моим выбором, а не единственной возможностью в жизни. Я, между прочим, еще в Индии не была.
— И в чем проблема?
— Калекам, знаете, сложно путешествовать!
— Я вас вылечу!
В конце-то концов, если проблема в деньгах, то это не проблема, а расходы.
— Будто я не пробовала!
— Тогда буду на руках носить! — и вот зачем это вырвалось?
