Пресса почти не заметила появления маленького Генри. Она была поглощена другой темой: предстоящей женитьбой наследного принца, события вокруг которой развивались с огромной скоростью. Как только он дал согласие жениться, Каролина Брауншвейгская приехала в Англию, и были начаты приготовления к свадьбе.
Леди Джерси — злобная и коварная любовница принца Уэльского — отправилась в Гринвич встречать невесту. Она знала, что Каролина значительно менее привлекательна, чем племянница королевы, Луиза Мекленбург-Стрелицкая, и употребила все свое влияние на принца Уэльского, чтобы он выбрал именно ее: она не хотела, чтобы он женился на женщине, которую смог бы полюбить и которая могла бы играть какую-нибудь роль в его жизни. Она была в восторге, когда увидела Каролину, совершенно не похожую на других принцесс: большая голова, короткая шея, приземистая, неуклюжая, с плохими зубами. Она была несуразно одета, смеялась слишком громко и казалась не очень опрятной. Леди Джерси смеялась от души, представляя, какую реакцию эта особа вызовет у утонченного и изысканного принца Уэльского. Она специально приготовила заранее платье, которое еще больше изуродовало бы Каролину, и убедила ее именно в нем встретить принца. У Каролины не хватило ума отказаться от этого платья, но ужасный, уродливый белый тюрбан, приготовленный тоже леди Джерси, она отвергла категорически.
Встреча между принцем Уэльским и его будущей женой прошла ужасно: только взглянув на нее, Георг попросил принести ему бренди, чтобы справиться с шоком. Он был вне себя: он дал обещание жениться, потому что на этом настаивал его отец, которому вторил мистер Питт; принцессу Брауншвейгскую привезли для него, в соответствии с существующим положением — по документам — она уже считается его женой, и вскоре предстоит сама брачная церемония.
Он приехал в Питерсгем-лодж. Он ходил взад и вперед по комнате, бил себя кулаком по лбу, кидался на диван и выл. Все другие дела были забыты — они обсуждали ужасное положение, в котором оказался Георг.
— Я не женюсь на ней, — кричал он, — а если я не женюсь, парламент не погасит мои долги. Оказывался когда-нибудь наследный принц в таком положении... из-за денег?
Им было его очень жалко, и они плакали все вместе. Дороти привыкла плакать только в тех случаях, когда слезы были действительно единственно возможной реакцией. Годы, проведенные на сцене, не научили ее так блистательно играть, как это удавалось принцу Уэльскому, в котором она уже давно разглядела прекрасного актера.
— Моя жизнь кончилась. Да, я предпочту умереть, чем жениться на этой... на этом... существе. Она оскорбляет мою чувствительность, мою душу... мое сердце и... нос.
— Боже мой, — спросил Уильям, — она что, так некрасива?
— В ней все отвратительно, брат. Все.
Как могли они его утешить? Им оставалось только сочувственно слушать, а он тем временем убеждал их в том, что просто не сможет выдержать брачной церемонии. Когда он уехал, они поздравили друг друга с тем, что судьба подарила им совсем другую жизнь.
При дворе заключались пари. Так же, как в свое время, когда спорили о том, женится принц на миссис Фицгерберт или нет, теперь спорили, женится или не женится на Каролине.
Накануне свадьбы принц Уэльский попросил Уильяма приехать к нему.
— Бедный Георг, — сказал Уильям Дороти, — как мне его жалко!
— Вы думаете, он все-таки согласится?
— Понятия не имею. Но если нет, будут большие неприятности.
— А если он женится... — вздохнула Дороти.
— Я хотел бы поехать вместе с вами. Вам всегда удается его успокоить.
— Сомневаюсь, что сегодня это удастся кому-либо. Мне кажется, ему хочется поделиться с вами, Уильям. Может быть, он все-таки решил отказаться?
— Он не посмеет. У него такие огромные долги, что если я назову вам цифры, вы их даже не поймете. Ему нужно заставить парламент заплатить их, а парламент поставил условие — женитьба.
Дороти вздрогнула.
— Мне кажется, что нет ничего ужаснее, чем вступать в такие отношения по принуждению.
Она подумала о Дэйли, который сначала надругался над ней, а затем поставил в такие условия, что она была вынуждена согласиться стать его любовницей. Она никогда не сможет забыть этого человека, даже сейчас она чувствовала его мрачную тень над своей жизнью.
— Я скажу Георгу, как вы ему сочувствуете и что хотели бы поехать со мной, если бы были вполне здоровы.
Пока Уильям навещал брата, Дороти была в детской, играла с маленьким Георгом, восторженно наблюдала за малюткой Генри, которому было всего одиннадцать дней от роду.
Принц встретил брата в мрачном настроении.
— Я знал, что ты приедешь.
— Конечно, вместе мы непобедимы.
— Тебе было очень трудно оставить семью и приехать?
— Мой дорогой Георг, я привез бы всю семью, всех четверых, если бы Дора была вполне здорова.
— Поблагодари ее от меня. Скажи, что я очень тронут ее добротой.
— Она очень страдает за тебя, Георг, она сказала, что прекрасно знает, как невыносимы любовные отношения по принуждению. Ты ведь знаешь, этот Дэйли...
— Бедная, бедная девочка! Уильям, я не знаю, что мне делать. Я действительно не уверен, что могу жениться на этой... женщине.
— Мой бедный, бедный брат!
— Она отвратительна мне.
— Тогда откажись.
— Разве это возможно?
— А почему же нет? Если ты отказываешься жениться, как они могут тебя заставить?
— Они не могут заставить меня жениться, но они могут превратить меня в банкрота.
— Ну и что? Парламент расплатится. Такое уже случалось.
— Этот тип, Питт, настаивает на женитьбе. Он всегда был против меня.
— Я знаю.
— И наш отец его поддерживает, и мать тоже, хотя, кажется, ненавидит эту женщину не меньше, чем я.
— Может быть, тебе следовало выбрать племянницу нашей матери?
Принц опустился на диван и в ужасе закрыл лицо руками.
— Я должен, должен сделать что-нибудь раньше... чем совершу этот непоправимый поступок.
— У тебя есть время до завтра.
— Что мне делать, Уильям? Что мне делать?
— Ты должен либо жениться, либо отказаться, — ответил Уильям с таким видом, словно излагал блестящую новую идею.
Георг смотрел на брата с некоторым изумлением. Действительно, Уильям временами очень похож на их отца. Он не отличается большим умом. Но на это не следует обращать внимания, потому что он хороший и преданный брат.
— Я не могу придумать ничего, Уильям! Как бы я хотел иметь возможность поговорить обо всем с Марией!
— С Марией Фицгерберт?! — воскликнул Уильям. — Ведь она считает тебя своим мужем!
