Командир стиснул зубы. Это серьезная ошибка. Она могла бы привести к гибели отряда, и его унижало то, что в первый же момент прибытия в долину, которую он обязался защищать, его поймали на такой оплошности.
— Твоих людей можно поздравить, — мрачно сказал он.
Уна кивнула в знак согласия, но не стала продолжать эту тему. Этот инцидент мог привести к серьезным разногласиям в самом начале его службы. И не произошло это только потому, что командир наемников хорошо владел собой. А она не собиралась и дальше подвергать испытаниям его выдержку.
— Давай спустимся. Мои люди подготовили для вас казармы, но все равно понадобится время для устройства, а день уже подходит к концу.
Уна первой двинулась по крутой узкой тропе, которая вела к единственному входу в Круглую башню.
Вначале их встретила только группа молодых часовых, но потом вышел Руфон. Уна видела, как отвисла его челюсть, и с трудом сдержала смех. Очевидно, ему еще не доложили, в каком обществе она возвращается.
И тут она слегка встревожилась. Она знала, что Руфон уже приказал готовить пищу, развести огонь и вообще приготовил ее комнаты. Не сомневалась она и в том, что он подготовил казармы для наемников, хотя и не верил в успех ее поездки. Но достаточно ли этой подготовки? Смогут ли жители долины, преимущественно женщины, содержать этих солдат долгое время?
Но в ее улыбке, с которой она встретила своего помощника, не было и следа этой тревоги. С его помощью она спешилась.
— Спасибо, — проговорила она негромко, чтобы только он мог ее слышать. — Я привела с собой помощь, но и проблемы, как кажется.
— Несомненно, — с чувством согласился ветеран и удивленно покачал головой. — Но каким колдовством ты этого добилась?
— Повезло, хотя перед этим я чуть не погибла. Но прошу тебя, друг, не говори с ними об этом. Они подпрыгивают, как котята, услышав о колдовстве.
Он усмехнулся.
— Не бойся, леди Уна! Мы постараемся оберегать их чувства и их самих. — Лицо его смягчилось. — Хорошо, что ты вернулась, миледи.
— И мне приятно вновь оказаться дома.
Она взглянула на крепость.
— Я хочу побыстрее разместить наших солдат без девиза. Ты подготовил для них место в башне? Разумеется, их нельзя размещать в домах вместе с семьями местных жителей.
— Да, леди, как ты и приказала.
— Хорошо. Поторопись и подготовь комнаты лорда Харварда. Я хочу поселить в них капитана.
Руфон нахмурился, но быстро спохватился. Он любил лорда Харварда, и ему не нравилось, что наемник теперь будет жить в личных помещениях хозяина, но он сразу же понял, что это разумный ход со стороны Уны. Хотя она их нанимательница, в помещениях фальконеров ее не ждет радушный прием, но как хозяйка крепости она должна будет встречаться и, вероятно, часто с командиром солдат. Такой компромисс позволит обеим группам держаться обособленно, а чести леди при встрече с фальконером ничего не будет угрожать.
Уна ожидала сопротивления или, по крайней мере, неодобрения со стороны Руфона и почувствовала облегчение и радость, не встретив ни того, ни другого.
Возможно, из-за того что он так легко принял ее план, она была совершенно ошеломлена, когда наемник встретил его в штыки.
Не успела она закончить, как глаза Тарлаха сверкнули.
— Офицеры и воины фальконеров всегда остаются вместе, — с ледяной непоколебимостью возразил он ей, и слова его обожгли, как удар бича.
— Хорошо, — ответила она, в свою очередь рассердившись. — Но я должна иметь к вам доступ, так что предупреди своих товарищей, что я, хоть и женщина, часто буду бывать в их помещениях. Успокойся, птичий воин, я не собиралась приглашать тебя в свою спальню, когда нам нужно посовещаться. У моего народа тоже есть свои обычаи!
Женщина из долины взяла себя в руки. Конечно, у них свои традиции, но ее народ не преследуют такие скрытые или открытые страхи.
— Помещения хозяина крепости просторны. Вы можете там разместиться вдвоем или даже втроем. И даже больше, если захотите.
Тарлах ненадолго замолк, вначале удивившись внезапному взрыву всегда такой сдержанной леди, потом понял, в чем причины этого взрыва и что заставило ее повторить предложение. Солдаты без девиза обычно не живут в доме своего нанимателя. Уна сделала для него исключение, учитывая обычаи его народа. Она подавила раздражение его отказом и еще больше раскрыла свои личные помещения перед чужаками, потому что решила, что он боится оторваться от своих.
Он заставил себя сдержаться. Иначе она еще больше укрепится в своей ошибке.
Надеясь, что шлем скрывает краску стыда на его лице, он поднял руку в грубоватом приветствии.
— Не нужно. Ты проявила больше предусмотрительности, чем я, леди Уна. Должен поблагодарить тебя за это.
Она кивнула, но он чувствовал, что она по-прежнему напряжена. И заставил себя улыбнуться.
— С солдатами без девиза редко обращаются, так хорошо. Ты застала меня врасплох.
Лицо ее прояснилось; словно по волшебству, к нему вернулось обычное открытое выражение.
— Ну, у нас, в Морской крепости, есть причины хорошо к ним относиться, верно?
Тарлах опустил свой вещевой мешок на пол и осмотрелся. В большой комнате его охватило ощущение уюта. Комната хорошо меблирована, мебель солидная и массивная, она прекрасно сделана, но явно из местных материалов и, очевидно, местными мастерами. Никакой экзотической древесины или сложной инкрустации, какие предпочитали богатые лорды юга, когда Высокий Холлак еще не был втянут в войну и у них было достаточно средств для таких излишеств.
Несмотря на то, что слуги заранее не были предупреждены, все было готово к его приему — достаточное доказательство, что здесь подчиняются приказам Уны из Морской крепости. Высокая кровать застелена, занавеси отведены. В камине весело горят дрова, и в комнате тепло. В подсвечниках свечи, готовые осветить комнату, когда зайдет солнце.
Тарлах подошел к среднему окну из трех и остановился перед ним, глядя на долину и на залив за ней. Уже вечер, заходит величественное красное солнце.
«Прекрасный вид, — подумал он, — и окно достаточно велико, чтобы наслаждаться им». Комната расположена высоко, и потому здесь больше воздуха и света, чем в нижних помещениях и вообще в других крепостях обычной конструкции. Так же было и в Гнезде…
Каждое окно снабжено тяжелыми металлическими ставнями, их можно закрыть в случае опасности, но Тарлах чувствовал, что ими пользуются только при жестоких бурях, которые изредка бушуют со стороны моря.
Его охватила печаль. Это спокойствие может скоро кончиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
