Встреча с Фанни в квартире Свирского — он не знал о его судьбе, так как во время тяжелой болезни Конкордии Васильевны ему было не до газет — восставала в его памяти.
Он увидал ее в качестве сожительницы своего товарища, уже достаточно вкусившей от петербургской жизни.
Наконец, последняя встреча с ней в ее доме и на Караванной, прогулка в карете — все это представлялось ему в живых, рельефных картинах.
Поразившая его роскошь обстановки ее жилища и, как контраст, куски тела среди дороги, прикрытые тряпкой, представлялись его уму.
«Такова жизнь! Таково возмездие на земле пороку и преступлению, как бы заманчивы ни были они по внешности, как бы ни казался счастлив временно человек, погрязший в них… Конец придет — ужасный конец».
Так резюмировал свои мысли о Фанни Федор Дмитриевич Караулов.
«И эту постигнет то же возмездие!»— вдруг перебросило его мысль.
Он ехал в это время по Загородному проспекту и навстречу ему попалась пролетка, в которой сидел Карл Генрихович Ботт и его жена — Надежда Николаевна.
Он и раньше слыхал, что супруги снова сошлись, но как-то не обратил на это внимания, забыв про их существование.
Сегодняшняя встреча напомнила ему о них.
Надежда Николаевна действительно сумела устроить так, что муж вернул ее к себе и даже был этим сравнительно счастлив.
Он был человек, искавший спокойствия, и, конечно, отсутствие жены-хозяйки из дома и матери от детей не могло не нарушить домашнего равновесия.
Это лето они жили в Павловске и поражали всех знавших их нежностью взаимных отношений.
Было ли это на самом деле так, или являлось только казовым концом их жизни — как судить?
Послужила ли смерть графа Белавина уроком для легкомысленной петербургской «виверки», каковою по своей натуре была Надежда Николаевна Ботт, и она, действительно, с искренним желанием исправиться, вернулась к своему домашнему очагу, или же это было временное затишье перед бурей, которая вдруг шквалом налетает на подобных ей женщин и влечет их или к подвигам самоотвержения, геройства, или же к необузданному разгулу, в пропасть грязного, но кажущегося им привлекательным порока — как знать?
Искупит ли свои преступления Надежда Николаевна в этой жизни добросовестным исполнением до конца ее долга и будет судима там, где нет лицеприятия и где высшая справедливость, или же возмездие наступит в этой жизни, как пророчил ей Караулов — дело будущего.
Оба супруга живут еще до сих пор вместе и кажутся счастливыми.
Счастливы ли они на самом деле — это вопрос!
Чужая душа — потемки! Чужая жизнь — закрытая книга!
Только на третий день, вернувшись на свою виллу, Федор Дмитриевич около своей ненаглядной Коры стряхнул с себя окончательно петербургские впечатления.
Ему и его жене, он был уверен, не предстояло возмездия.
Оглядываясь назад, он не видал ни на своей, ни на ее жизни ни малейшего пятнышка, а лишь одно всепоглощающее страдание, которым ими обоими и заработано настоящее счастье.
«Отвоеванное счастье! — припомнились Караулову слова жены, когда она еще была вдовой графа Белавина».
Это счастье и не покидало их.
На зиму Карауловы переехали в Петербург в прекрасно и со вкусом меблированную квартирку на Моховой улице.
Федор Дмитриевич получил профессуру.
Практика у него росла с каждым днем, и имя его окружалось все большей и большей славой ученого и практиканта.
Образовавшийся около них кружок друзей и знакомых, людей серьезных и хороших, далеких, как небо от земли, от пустого светского круга знакомств графа и графини Белавиных, пополняли их жизнь, которая, впрочем, и без того была полна тихой и светлой любовью.
Но все это счастье было ничем в сравнении с радужным будущим.
Конкордия Васильевна носила под сердцем залог супружеской любви, и сладостные мечты о появлении через несколько месяцев дорогого для них существа заслоняли собой все остальные настоящие радости их мирной, безмятежной жизни.
Конец
Об авторе
Творчество Николая Эдуардовича Гейнце (1852–1913) знакомит читателей с таким малоизвестным пластом русской беллетристики, как мелкая пресса. Юрист по образованию, имевший длительную и солидную практику, Гейнце в 1880-х годах оставляет службу и полностью посвящает себя занятиям журналистикой и литературой. В течение многих лет он активно сотрудничает с рядом петербургских газет и журналов, где публикует статьи, очерки быта и нравов, различные занимательные истории, фельетоны, а также романы и повести, несущие на себе очевидную печать ремесленничества. Многие из них, а писателем написано более шестидесяти художественных произведений, сначала появлялись в периодической печати, а затем уже издавались отдельными книгами, которые имели большую популярность у читателей с непритязательным литературным вкусом.
Творческие интересы Гейнце были сосредоточены на двух аспектах — русской истории и жизни современного общества. Ему принадлежат романы о Ермаке и Малюте Скуратове, Елизавете Петровне и Потемкине, Суворове и Аракчееве. Почти все они неоднозначно были оценены критикой. Некоторые отмечали в них не только малохудожественность и поверхностность взгляда на прошлое, но и компилятивность и даже откровенные заимствования у собратьев по перу.
Не менее суровые отзывы получали и романы, посвященные проблемам современности. В центре их обычно — трагическая уголовная история, возникшая чаще всего на почве любовных взаимоотношений — неразделенной и отвергнутой страсти, ревности, жестокого и коварного обмана. Реальные факты, положенные в их основу, были почерпнуты автором в основном из криминальной хроники, а также из собственного юридического опыта. Среди действующих лиц — представители почти всех кругов общества от «высшего света» до «дна».
Романы «Под гнетом страсти» и «Тайна любви», помещенные в этом томе, относятся к числу весьма характерных для Гейнце сочинений. В одном случае перед нами повествование о любви, «обрызганной кровью», в другом — об «отвоеванном счастье». В романах мастерски выстроена запутанная интрига, присутствует излюбленная писателем схема: противостояние чистой неопытной героини и порядочного, далекого от грязных забав света героя окружающим их разврату, лжи, корысти, цинизму. Роковые встречи, ужасные тайны, убийства, глубокие обмороки и смерти от любви — всем этим обильно насыщены страницы романов. А поскольку Гейнце, считавший себя писателем-моралистом и своего рода просветителем, видел свою главную задачу в обнажении и наказании губящего общество порока, то в итоге зло оказывается наказанным, а добродетель вознаграждается за перенесенные страдания.
Не удивительно, что тысячи не очень-то искушенных в литературе людей зачитывались подобными произведениями, захваченные бурей страстей и острым сюжетом. Для современного же читателя написанное Гейнце может представить скорее историко-литературный интерес как один из образцов массовой культуры конца прошлого — начала нынешнего столетия.
О. Николаева
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
