— Мы с ней красимся, — приходит мне на помощь Келли. — Правда, Бекки?
Я благодарно улыбаюсь ей, но мое внимание приковано к Джесс.
— Я задержалась, чтобы поговорить с тобой. Чтобы… извиниться. Может, поужинаем где-нибудь вместе?
— Чтобы ужинать в твоем обществе, Бекки, я сегодня не при параде, — ~ ровным тоном отзывается Джесс. Выражение лица у нее упрямое и замкнутое, но я же вижу, как ей больно и обидно.
— Джесс…
— И потом, я все равно занята. — Джесс выставляет на прилавок три помятые банки и еще одну, без этикетки, с ценником «10 пенсов». — Не помнишь, что в этой, Джим?
— Кажется, компот, — хмурится он. — А может, морковь.
— Ладно, беру. — Она высыпает на прилавок горстку мелочи и выуживает из сумки мятый комок целлофана. — Пакет мне не нужен. Спасибо.
— Ну тогда завтра! — в отчаянии предлагаю я. — Или пообедаем…
— Бекки, оставь меня в покое.
Она твердым шагом покидает магазин, а я остаюсь на месте, и лицо у меня горит, как от пощечины. Постепенно шепоток перерастает в гул, а гул — в общий оглушительный галдеж. Я чувствую, как все вокруг поглядывают на меня, но мне все равно.
— Как ты, Бекки? — спрашивает Келли, робко касаясь моей руки.
— Не вышло… — Я беспомощно развожу руками. — Ты же видела…
— Она всегда была упертая, — Джим качает головой, — с самого детства. Злейший враг Джесс — она сама. И к себе она строга, и к людям. — Он умолкает, счищая что-то со своего ножа. — А ей бы не помешала такая сестренка, как ты, Бекки.
— Наплюй! решительно советует Келли. — Нужна она тебе! Забудь ты про эту сестру. Как будто ее и на свете нет.
— Думаешь, это так просто? — усмехается Джим. — Забыть родного человека?
— Не знаю, — я подавленно пожимаю плечами, — может, получится. Жила же я двадцать семь лет без нее…
— И хочешь прожить еще двадцать семь? — Взгляд Джима вдруг становится строгим. — Смотри: вас двое. Ни у тебя, ни у нее н«т других сестер. Бы могли бы стать лучшими подругами.
— Но я же не виновата… — начинаю оправдываться я, потом вспоминаю свою вчерашнюю исповедь. — Не я одна…
— А я тебя и не виню, — говорит Джим. Обслужив двух покупательниц, он поворачивается ко мне: — Идея! Я знаю, чем занята Джесс сегодня вечером. Я тоже там буду.
— Правда?
— Да. На собрании местной экологической группы. Там вся деревня бывает. — В его глазах вдруг появляется лукавый блеск. — Не хочешь с нами?
* * *
Сообщение по факсу
Люку Брэндону,
Отель «Храм Афродиты»
Кипр
от Сьюзан Клиф-Стюарт
6 июня 2003 года
СРОЧНО! ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ!
Люк, Бекки в квартире нет. Никто нигде ее не видел. Дозвониться до нее не могу. Страшно беспокоюсь.
Сьюзи
19
Ага. Вот он, мой шанс произвести впечатление на Джесс. Доказать, что я не избалованная пустышка. И уж на этот раз я не ударю в грязь лицом.
Главное сейчас — правильно одеться. Нахмурившись, оглядываю наряды, разложенные на постели в комнате Эди. Знать бы еще, как принято одеваться на собрания экологических групп! Кожаные штаны отпадают… маечка вся в блестках тоже… Вдруг я замечаю под грудой барахла брюки-карго и извлекаю их на свет.
Прекрасно. Правда, брючки розовые, но тут уж ничего не поделаешь. А к ним… вот именно. Дополню их футболкой с лозунгом. Гениально!
Разыскиваю футболку с надписью «ШИК» — как раз к брюкам. Правда, лозунг какой-то не протестующий. Задумываюсь на минуту, вспоминаю, что там пишут на плакатах, потом достаю из сумки красный маркер и пририсовываю крупные буквы «НЕТ».
«НЕТ ШИК»… Смысла маловато, но кого это волнует? Для пущего эффекта не стану краситься — только глаза подведу, ресницы подкрашу тушью, а губы — бесцветным блеском. Одеваюсь, заплетаю две косички и восхищенно замираю перед зеркалом. Какой у меня боевой вид! Ради эксперимента приветствую зеркало салютом, потом вскидываю вверх стиснутый кулак.
— Власть рабочим! — страстно провозглашаю я. — Когда мы едины, мы непобедимы!
Да, вот так! Здорово у меня получается. Ну все, пора идти.
Собрание проводится в деревенском зале. По такому случаю его оклеили плакатами и лозунгами вроде «Руки прочь от нашей природы». Внутри клубится целая толпа. Я решительно направляюсь к столу, где расставлены чашки и тарелки с печеньем.
— Кофе? — спрашивает старик в куртке-барбуре.
— Спасибо, — киваю я. — То есть благодарю, брат. Так держать, — я салютую ему, — даешь забастовку!
Мой собеседник явно озадачен, а я вдруг припоминаю, что он не бастует. Спутала с «Билли Эллиотом».
С другой стороны, разве это не одно и то же? И тут и там солидарность и борьба за правое дело. С чашкой в руках выдвигаюсь в центр зала и привлекаю внимание юнца с торчащей во все стороны рыжей копной волос, в джинсовой куртке, сплошь усеянной значками.
— Добро пожаловать! — говорит он, отделившись от группы товарищей и протягивая мне руку. — Я — Робин. Я тебя раньше здесь не видел.
— Я — Бекки. Да, я здесь впервые. Но Джим говорил, можно приходить всем…
— Ну разумеется! — Робин с энтузиазмом трясет мою руку. — Здесь каждому рады. Неважно, случайно зашел человек или постоянно в наших рядах… сути дела это не меняет. Внимание общественности — превыше всего.
— Вот именно! — Я отпиваю кофе и замечаю у Робина пачку листовок. — Я могла бы взять их с собой в Лондон и раздать там. Распространить.
— Это было бы замечательно! — От улыбки у Робина растягивается лицо. — Как раз такую активную позицию мы и приветствуем! А какими проблемами экологии ты занимаешься?
Так, попала. Думай. Значит, проблемы экологии…
— М-м-м… — Чтобы выиграть время, опять припадаю к чашке. — Самыми разными! Деревья… и эти, как их… ежи.
— Ежи? — Робин озадачен.
Черт. А ляпнула я про них только по одной причине — подумала, что у Робина не голова, а еж.
— Их же давят машины, — нахожусь я. — Это реальная угроза современности.
Робин задумчиво хмурится.
— Да-да, ты права. Значит, ты из группы активистов, отстаивающей права ежей?
Бекки, молчать! Живо смени тему.
— Да, — машинально говорю я. — Наша группа называется… «Иголки».
— «Иголки»! Отличное название.
— Это сокращение… Интересы… Гармония… Охрана…
М— да. Надо было выбрать слово с буквой Е.
— Лесных… — моя фантазия уже иссякла, — Колючих Обитателей, в том числе и ежей…
Не очень складно вышло, но меня спасает Джим, подошедший вместе с худощавой энергичной женщиной в джинсах и клетчатой рубашке. Наверное, это его жена.
— Привет, Джим, — дружелюбно улыбается Робин. — Хорошо, что ты выкроил время.
