активировалась. Миниатюрная батарея запитала устилающие полость корпуса наносхемы, сканеры "нащупали" лицо хозяина. Проекторы выстрелили по сетчатке лазерами, создавая виртуальную, невидимую для посторонних, голограмму. Встроенная антенна просканировала частоты, подключаясь к местной сети.
– Привет, коллега, – зазвучал в голове искажённый голос "регионала". – Как добрался? Хорошо ли приняли?
– Спасибо, – беззвучно шевеля губами, ответил "арборист". – Вашими молитвами…
Глава 25
Уже несколько часов я смотрю голограмму с нарезками из чужого быта. Снято хорошо, в полном 3Д, что немудрено – человек на видео не только знал, что его снимают, но и записал к каждому клипу свои комментарии.
– Вот так я сажусь, обрати внимание – аккуратно поддёрнув брючины. После откидываюсь на спинку, закинув ногу на ногу. Это если в хорошем настроении. А если напряжён – наоборот, подаюсь вперёд.
Я просматриваю изображение с разных ракурсов, внимательно изучая нужную позу. Встаю из кресла, сажусь так, как показано на записи. Аккуратно поддёргиваю брюки – такие же, как на объекте. Пробуюю ещё раз, сверяя с записью каждое движение. Вроде похож.
– Вот так я смеюсь – громко, задорно, слегка запрокинув голову. Очень помогает на переговорах, создавая имидж открытого и приятного человека. Вот запись с реальной встречи.
Задорно, значит. Растягиваю рот в улыбке, запрокидываю голову, заливаясь весёлым смехом. Не то, больше смахивает на плохую пародию. Ещё раз. Представить, что тебе ужасно смешно. Очень смешно, до колик. Теперь засмеяться, громко и заливисто. И голову, голову запрокидываем, но не переусердствуя. Уже лучше.
– Запись моих свиданий. Обрати внимание, как я себя веду – напористо, даже нагло. Я – хозяин жизни, я богат и не привык к отказам. Со своими бабами я порвал, найдёшь себе новых. Но совсем без них нельзя – по статусу тебе положено иметь несколько любовниц, тем более что ты не женат. Будь аккуратнее, беременности нам не нужны. Мы не знаем, насколько совместимы с местными, а рождение химеры привлечёт ненужное внимание. Теперь несколько слов по поводу интимных предпочтений, потому что будь уверен – эти дамочки сплетничать любят страшно, и если в рассказах обнаружатся несостыковки…
Да уж понятно. Встретятся две бывшие любовницы, да и начнут шушукаться, обсуждая всякое. А там – расхождения, как будто были они с двумя разными людьми. Которые и правда – разные! В общем, с женщинами первое время надо поаккуратнее. Уйду, пожалуй, на несколько месяцев в работу, пока с образом не освоюсь. Тем более что работы той и правда предстоит немерено.
– Мой любимый ресторан, – не унимается человек на голограмме. – И ещё вот этот, с ильхорской кухней. А вот сюда – ни ногой, претензий много, а готовят отвратно. Да, и ещё. Моё любимое блюдо – утка по-орхенски, как бабушка готовила. Я ведь южанин. Точнее, ты…
– …привет, коллега, – звучит в голове искажённый до неузнаваемости голос "регионала". – Как добрался? Хорошо ли приняли?
– Спасибо, – отвечаю, слегка улыбнувшись. – Вашими молитвами…
– Про молитвы бросай, чай не в Конклаве. Извини, что так долго. Твоей вины здесь нет, скорее, бюрократические тонкости. Присылали-то тебя ко мне, но вмешался столичный резидент. "Нужен мне, – говорит, – и всё тут!" Ну а я-то тоже на тебя планов понастроил. Короче, померились мы с ним пару дней… приоритетами, и у него оказался… побольше. Поэтому прости, "дьявол", но не видать тебе сельских просторов как своих ушей. Ждёт тебя дальняя дорога в стольный град Такран, где и будешь ты лямку свою инопланетную тянуть. Инструкции получишь по прибытии. У меня всё. Вопросы?
Нет вопросов. Что у них случилось, почему меня выдёргивают в столицу – я не знаю. Но знаю, что пришла пора прощаться с гостеприимным дедом и двигаться навстречу непредсказуемому будущему, которое есть суть нашей службы.
– Ну, я пошёл, – улыбнулся столичный гость. – Будете в столице – заезжайте, адрес сейчас напишу.
– Да когда мне в столицу-то, сынок! У меня вона дел сколько. Ты знаешь, что, лучше сам приезжай. И это, без предупреждения, по-простому. Я тебе завсегда рад буду, с сыновьями познакомлю, когда с войны этой проклятой вернутся. Невеста у тебя есть? Жена? Тут в соседней деревне девки одна другой краше и всё – на выданье. Ты не улыбайся, ты подумай. Одна такая десятка городских стоит! В чистоте жить будешь, вкусно кушать да детишек нянчить. А столичные эти – что? Курят, как паровоз, пилят почём зря, а про детей и говорить нечего. Одного родят и тебя же его нянчить заставят. Был у нас тут один, женился, в город уехал, так через год развёлся – и домой. Крыл свою жёнушку на чём свет стоит. "Чтоб я, – говорит, – ещё раз с городской связался – так лучше в петлю!" Ладно, заговорился я. Ты иди, времени зря не трать. Поутру на трассе много грузовиков шастает, они тебя до станции подбросят. Что это ты мне суёшь? Деньги? А ну, убери! Убери, говорю, не обижай! Ну всё, ступай. Да смотри, аккуратнее там, в Такране своём. Гляди в оба, чтобы на лихих людей не нарваться.
Спасибо, дед, что приютил и обогрел. Душевный ты мужик, жаль, не увидимся с тобой больше. Ты, конечно, расстроишься, спишешь всё на столичный снобизм, но оно и к лучшему. И не дай тебе бог узнать, кто на самом деле у тебя в гостях побывал.
По пути к трассе, не выдержав соблазна, столичный учёный свернул в лес. Свернул, чтобы ещё раз взглянуть на деревья и… пропал навсегда. Вместо него на опушку вышел крепкий, с военной выправкой старик, решивший навестить в городе родню. Да не с пустыми руками, а с деревенской колбасой и парой банок варенья, полученными в подарок от гостеприимного хозяина хутора.
Старик вышел на трассу и поднял руку. Спустя пару минут рядом тормознул армейский грузовик с весёлым, молодым водилой.
– Тебе куда, дед?
– Так это, – старательно скопировал "дед" деревенские, подмеченные у хозяина, интонации. – Мне бы на станцию. В столицу еду, внучат повидать. Подбросишь?
– О чём разговор! Залезай, я как раз туда.
Кряхтя и таща за собой тяжёлый рюкзак, старик залез в кабину. Хлопнул дверью, кивнул:
– Поехали!
Заревев раздолбанным мотором, грузовик выехал с обочины. Пыля и подпрыгивая на выбоинах, понёсся по давно не ремонтируемому шоссе.
– Далеко до трассы-то шёл, дедушка?
– Дык почитай, километра четыре. Это если от хутора, а деревенька-то моя чуть дальше стоит. Ну да мы привычные марш-броски совершать, как-никак двадцать лет в армии отслужил. Унтер–майор я, значит. Запаса, ага. Два ранения, вот сюда и сюда. Орден Розы, опять же. Мда-а. Серханскую кампанию помнишь? Хотя куда тебе,
