по всему избежавший снятия с должности, докладывал о принятых им кадровых решениях. По требованию ЦК он снял с работы своего заместителя Шумана, который так или иначе помогал Павленко, начальника отдела Виноградову, с которой Павленко был знаком еще со времени работы во Львове, и старшего инженера Гоцко, контактировавшего с УВС при приемке строительных работ в Тирасполе[654].
В общем, чиновники, признанные виновными в «благодушии» и «утрате бдительности», вышли из скандала вокруг организации Павленко с минимальными, по сталинским меркам, потерями. Некоторые отделались партийными взысканиями и продолжили службу. Другие устроились на новые должности и дождались лучших поворотов в своей судьбе после смерти Сталина. Вместе с тем группа участников организации и их активных покровителей и помощников в аппарате управления оказалась под арестом, следствием, а затем и под судом. У них практически не было шансов избежать суровых наказаний.
Глава 8
СЛЕДСТВИЕ И СУДЫ
Работавшая в течение четырех с половиной лет как элемент советской хозяйственной системы, организация Павленко с конца ноября 1952 года превратилась в объект преследования советских репрессивных органов. Учитывая масштабы дела, оно с самого начала разделилось на несколько относительно связанных потоков. На местах, а затем в Москве велось следствие. Руководители УВС, а затем и некоторые другие участники организации были осуждены военными трибуналами.
Параллельно проводились аресты и суды по ведомственному принципу в отношении служащих, сотрудничавших с Павленко на коррупционной основе. Тех чиновников, в действиях которых не было установлено состава уголовного преступления, подвергали партийным проработкам, а в ряде случаев увольняли за пособничество и отсутствие бдительности. Однако если партийно-должностные наказания невольных соучастников Павленко были проведены достаточно быстро, то арестованные участники УВС и их коррумпированная группа поддержки попали в руки прокуратуры и судебных органов надолго.
Суд над ядром организации начался лишь два года спустя после ее разгрома, в ноябре 1954 года, а закончился через шесть месяцев, в апреле 1955-го. Другие судебные заседания длились по крайней мере до осени 1956 года. За это время многое изменилось в политическом положении СССР, началась десталинизация. Эти общие изменения сказались и на судьбе подсудимых.
На переломе репрессивной политики
Павленко и его подельники попали под арест за три месяца до смерти Сталина. В этот период репрессивная политика Советского государства была весьма интенсивной. На 1 января 1953 года в лагерях и колониях содержались около 2,5 млн человек, в тюрьмах — более 150 тыс., в спецпоселениях и ссылке — более 2,8 млн[655]. Эти 5,5 млн человек, находившихся в различных подразделениях Гулага, составляли около 3 % населения страны и более значительную долю среди взрослого населения[656]. Миллионы людей были осуждены к различным наказаниям, не связанным с лишением свободы: исправительно-трудовым работам, штрафам. Многие подвергались иным формам дискриминации — были лишены права на профессию или проживание в определенных местностях.
Характерной чертой советской карательной системы было постоянное производство политических дел и поиски политической подкладки в обычных уголовных преступлениях. Страну постоянно лихорадили кампании бдительности и выявления врагов. Продолжалась война в Корее и гонка вооружений. Значительными оставались материальные жертвы советского народа. На обстановку в последние месяцы жизни Сталина сильное влияние оказывало «дело врачей-убийц». На его волне росли антисемитские настроения и истерия борьбы с «врагами». Широко распространялись слухи о возможных погромах и депортациях еврейского населения[657]. Рос градус политической нетерпимости, подозрительности и поиска внутренних врагов.
Арестованных в такое время членов организации Павленко и их пособников не ожидало ничего хорошего. Однако уже на начальной стадии следствия им, можно сказать, повезло. Значительный масштаб дела породил организационные заминки. Рассредоточенное между органами госбезопасности Молдавии и Украины и Главной военной прокуратурой в Москве, следствие затягивалось.
Первоначально проверка, как уже говорилось, была инициирована военными прокурорами в связи с рассмотрением двух жалоб на организацию Павленко. Когда вскрылись истинные масштабы преступлений, прокуратура запросила помощь у МГБ и работала в тесной связи с чекистами. Сразу же после разгрома организации, ареста ее руководителей и обысков прокуроры попытались полностью передать дело в МГБ. В письме генпрокурора СССР в адрес Сталина, Берия и Маленкова от 24 ноября 1952 года, в котором сообщалось о Павленко и УВС, выдвигалась такая инициатива: «В целях полного выяснения действительных целей преступной организации, учитывая выявленное в результате обысков оружие, полагал бы целесообразным поручить следствие по этому делу МГБ СССР, которое могло бы проводить его при содействии прокуратуры в части раскрытия хищений государственной собственности»[658].
Однако это предложение не прошло. Можно предположить, что МГБ не горело желанием брать на себя новую обременительную работу. В отличие от многих сфабрикованных дел, в которых из арестованных просто выбивали нужные показания, дело УВС было реальным, а поэтому требовало дополнительных усилий, экспертизы, допросов сотен людей. Центральный аппарат МГБ, в котором было бы логично сосредоточить расследование деятельности столь разветвленной организации, был занят выполнением сталинского заказа на «дело врачей» и ему подобных. Так или иначе, материалы по УВС остались в Главной военной прокуратуре.
6 декабря 1952 года Цвигун сообщил руководству Молдавии, что по просьбе МГБ Украины, «где проходила основная преступная деятельность организации», следственное дело передавалось украинским чекистам[659]. Однако вскоре оно перешло на новый, более высокий уровень. С 20 января по 10 февраля 1953 года в Главной военной прокуратуре в Москве были сосредоточены материалы для продолжения следствия, а сами арестованные переведены в московскую Бутырскую тюрьму. На 20 марта 1953 года было арестовано 72 участника организации Павленко[660].
В Москве арестованные поступили в ведение следственной части по особо важным делам Главной военной прокуратуры. Это было сравнительно небольшое подразделение, занимавшееся, как следовало из его названия, наиболее значительными случаями, к числу которых принадлежало и дело УВС. Всего в 1952 году в производстве следственной части по особо важным делам находилось 62 дела, а в первом полугодии 1953 года — 100 дел. Расследование этих дел занимало значительные сроки, скорее всего в силу их сложности. В 1952 году из законченных следствием дел более половины рассматривались свыше двух месяцев, а в первой половине 1953 года — почти 80 %[661]. Большинство
