Читаем без скачивания Перед закатом Земли (Мир-оранжерея) - Брайан Олдисс

– Тогда уже будет слишком поздно. Нужно уходить сейчас, пока не все ходульники еще ушли.

Эти его слова вызвали новую волну протестов, вызвавшую в ответ шлепки и пинки, которые Грин отвешивал по мягким задам толстопузых.

– Никогда прежде мы не видели, чтобы кто-то уезжал с острова верхом на ходульниках, уходящих в водяной мир. Откуда мы можем знать, куда деваются уехавшие на них люди, если мы не видели ни одного, который бы уезжал верхом на ходульнике? Ужасный пастух и его нижняя госпожа, отчего вам, одним среди нас без хвостов, вздумалось предаться такой страшной игре? Нам, милым щепкам, вовсе не весело играть в эту игру. Нам не хочется даже смотреть на то, как ходят-шагают эти ходульники-шагальники.

Грин не стал утруждать себя долгими словесными уговорами; стоило ему только взяться за палку, как толстопузые быстро дали себя уговорить и признали все его аргументы и двинулись туда, куда было приказано. Сопящих и причитающих, их пригнали к стоящим друг подле друга шести цветкам ходульника, бутоны которого только что раскрылись. Цветы росли прямо над утесом, с которого открывался вид на океан.

Наставляемые сморчком, Яттмур и Грин провели некоторое время занимаясь сбором еды, которую завернули в листья и навесили на стручки ходульника. Таким образом, по прошествии времени, все было готово к началу путешествия.

Четверых толстопузых силой заставили забраться на четыре стручка. Приказав им держаться покрепче, Грин обошел их всех одного за другим, самолично надавив рукой в полный пыльцы центр каждого соцветия. Один за другим стручки взлетели в воздух, под аккомпанемент пронзительных криков сидящих на них пассажиров, перепуганных не на жизнь, а на смерть.

С тремя стручками все обошлось хорошо, но четвертому ходульнику не повезло. Когда его пружинистый стебель начал разворачиваться, из-за добавочного веса стручок поднялся не вверх, а в сторону. Так он и остался, похожий на страуса со сломанной шеей, и повисший на нем вверх ногами толстопузый орал от страха и бил ногами в воздухе.

– Ой, мамочка! Ой, мамочка! Помоги своему милому толстопузому сыну! – выкликал он, но никто не мог прийти ему на помощь. Потом его руки, уставшие держаться за стебель, разжались. Вместе со всей провизией, продолжая кричать и жаловаться, толстопузый, этот неловкий Икар, кубарем полетел в воду. Сильное течение подхватило его и унесло в открытый океан. Оставшиеся на берегу видели, как несколько раз среди волн мелькнула его голова, а потом навсегда скрылась под быстрой водой.

Освободившись от своего груза, четвертый стручок выпрямился, как и должен был, ударился о другие, уже стоящие в положении готовности стручки, и все вместе семенные коробки замерли, образовав собой прочную сцепку.

– Теперь наша очередь! – сказал Грин Яттмур.

Яттмур не могла оторвать глаз от океана, в котором пропал толстопузый. Схватив свою подругу за руку, Грин утащил ее к паре еще не опыленных соцветий. Со злостью на лице обернувшись к нему, она вырвала из его руки свою руку.

– Мне что же, придется загонять туда тебя палкой, как толстопузых? – спросил ее Грин.

Яттмур даже не улыбнулась. В руке Грин действительно держал палку.

Увидев, что его слова не были восприняты как шутка, Грин крепче сжал палку в своей руке. Увидев это, Яттмур, послушно взобралась на зеленый стручок ходульника.

Крепко схватившись за отростки на стебле растения, они одновременно ударили ладонями по пестикам соцветий. В следующее мгновение распрямившиеся стебли подняли их в воздух. Красавчик продолжал парить над ними в небе, умоляя не забывать о личной выгоде и собственных интересах.

Яттмур была перепугана насмерть. Она упала лицом вперед прямо в полную пыльцы полость соцветия, едва способная дышать из-за сильного цветочного духа, не решаясь двинуть ни рукой, ни ногой. У нее сильно кружилась голова.

Мягкая дружеская рука тронула ее плечо.

– Если от страха ты проголодалась, то не ешь от злого цветка ходульника, а отведай лучше милой рыбы без ходульных ног, которую мы, умные люди-щепки, наловили для тебя в пруду.

Она взглянула вверх на толстопузого, рот которого от пережитого потрясения кривился, а глаза, огромные и добродушные, смотрели на нее, и волосы на голове от пыльцы сделались седыми, словно присыпанные мукой. У толстопузого не было никакого достоинства в поведении. Одной рукой он тер собственную промежность, другой протягивал ей рыбу.

Из глаз Яттмур брызнули слезы.

Озадаченный толстопузый растерянно придвинулся к ней, положив на ее плечо свою покрытую волосами руку.

– Не лей столько мокрых слез на рыбу, потому что рыба не сделает тебе никакого зла, – проговорил он.

– Не в этом дело, – ответила она. – Просто мне обидно, что мы причинили вам, несчастным, столько горя…

– О, мы пропали, бедные несчастные толстопузые щепки! – начал причитать рыболов, и моментально оба его товарища присоединились к его плачу. – Ты говоришь истину, о нижняя госпожа, потому что вы принесли нам много бед.

Грин оглядывал вблизи центральное тело из шести стручков, ненадежно сцепившихся вместе. Потом он взглянул вниз и как раз вовремя, чтобы заметить первое движение, которое совершил ходульник, вырывающий свои ноги из ослабевшей корневой системы. Нестройный хор голосов жалобщиков заставил его оторвать взгляд от корневищ ходульника и повернуть голову к толстопузым.

Взлетев, его палка мгновенно обрушилась на толстые покатые плечи. Толстопузый, который утешал Яттмур, в страхе отпрянул от нее. Его товарищи сжались от ужаса.

– Оставьте ее в покое! – с дикими видом выкрикнул Грин, приподнимаясь на колене. – Вы, грязные волосатые хвостатые тупицы, если вы еще раз посмеете к ней прикоснуться, я сброшу вас вниз, на скалы!

Яттмур горящими глазами взглянула на него, ее зубы были оскалены. Но она не сказала ничего.

Все сидели молча и не проронили ни одного слова до тех пор, пока ходульник не начал выворачивать из земли ноги, собираясь идти.

В момент, когда растение-шестиножник сделало свой первый шаг, Грин почувствовал, как затрепетал от восторга и триумфа победы в его голове разум сморчка. Одна за другой шесть ног пришли в движение. Растение остановилось, чтобы восстановить равновесие. Потом снова шагнуло вперед. И еще раз остановилось. Затем зашагало снова, на этот раз держа равновесие и почти не шатаясь. Медленно, ходульник шел мимо камней и утесов, по песку и гальке пляжа, вниз к прибрежной полосе прибоя, в ту же сторону, куда ушли его сородичи, в то место, где океанское течение было наименее сильным. Вслед за ними летел Красавчик, кружа над их головами.

Не останавливаясь ни на мгновение, ходульник ступил в воду. Вскоре его ноги почти полностью исчезли под водой и со всех сторон от них закачались волны.