долларами, которые лишь увеличивали риск при переезде через границу. Стоимость бриллиантов была явно выше украденных у него денег, возможно даже, в несколько раз, а перевезти их не составляло труда. Надо было только вернуться в Петербург и оформить документы – благо коварный Петухов оставил ему на это денег. А затем по дешевке купить плохенький рыдван, чтобы только доехать до Швеции. Все это можно было проделать за сутки, а если повезет, то и за несколько часов. Правда, теперь Скоробогатову предстояло самому заниматься документами, но он знал, кто сможет ему помочь, запомнил почти все цифры номера телефона Владика и не сомневался, что через него выйдет на нужных людей. Оставалось лишь поднапрячься и добраться до Северной столицы.
Сложив бриллианты в пакет, Антон долго не мог решить, куда их спрятать. Держать в кармане целое состояние было опасно и боязно, какой-нибудь идиотский случай мог сыграть с ним злую шутку, и тогда он действительно лишился бы всего. Носить драгоценности в прямой кишке было очень неудобно, и все же Скоробогатов пришел к заключению, что не стоит испытывать судьбу и вернул их на место. Эта неприятная операция заняла у него довольно много времени, потом Антон отхлебнул еще водки, сунул бутылку в карман куртки и, заметно косолапя, отправился к дороге.
На шоссе Скоробогатов выбрался, когда дневная жара уже начала спадать. Часы показывали половину пятого вечера. Солнце висело где-то над Финляндией или Швецией, было тепло и безветренно, а по дороге в обе стороны часто проносились автомобили. Антон встал на обочине, поднял руку, и вскоре к нему подрулила аккуратная новенькая «шкода» с хельсинским номером. Толстый улыбчивый водитель лет тридцати пяти неплохо говорил по-русски и, не обговаривая суммы, согласился довезти Скоробогатова до самого Петербурга.
Финн оказался школьным преподавателем русского языка, приехавшим на неделю в отпуск посмотреть Россию, а заодно обогатить свой русский за счет живого общения. Его звали Эйве, он был очень словоохотлив, внимательно прислушивался к ответам и после этого просил объяснить смысл незнакомых слов. Антон не очень умело, но охотно расшифровывал ему жаргонные словечки и хохотал, когда тот пытался их повторить. Когда они добрались до мата, Скоробогатов выдал иностранцу такое количество заковыристых словосочетаний, что финн даже растерялся. Он часто переспрашивал некоторые особенно понравившиеся выражения, а Антон по-учительски терпеливо, по буквам выговаривал их, поощрительно кивал и прикладывался к бутылке. По выражению лица его было заметно, что он гордится великим и могучим русским языком с его богатейшей ненормативной лексикой. По глазам же Скоробогатова было видно, что он уже пьян, и вскоре разговор сошел на нет.
После того как они миновали Выборг, Антон крепко уснул. Доброжелательный иностранец разбудил его только на въезде в Петербург, когда по обеим сторонам дороги потянулись скучные железобетонные «муравейники» спального района.
– Куда тебя отвезти? – старательно выговаривая слова, спросил финн.
– В центр, на Невский, – по-детски протирая глаза кулаками, ответил Скоробогатов. Он немного протрезвел, но выглядел уставшим, словно отработал две смены подряд. Невский проспект Антон назвал только потому, что не помнил ни одного названия улицы. Если не считать друга Петухова – Владика – из всех знакомых в этом городе, к кому он мог попроситься ночевать, у него осталась только Лариса, с которой он когда-то познакомился в ресторане «Кавказский». У нее-то он и решил хорошенько отоспаться, привести себя в порядок, а уже потом начать действовать.
На Невском Скоробогатов выгреб из карманов все наличные рубли и попытался расплатиться, но Эйве отказался взять деньги. Он даже предложил встретиться еще раз, посидеть в ресторане, и здесь Антону пришло в голову, что он может использовать иностранца, через неделю уехать в Финляндию на его машине. Если же ему удастся купить документы на чужое имя, то с переездом через границу проблем вообще не будет. В том, что деньги с бриллиантами искали, он нисколько не сомневался, но они разыскивали Антона Скоробогатова.
– О'кей, – сразу повеселев, ответил Антон. – Только я пока не знаю, у кого буду жить. Давай, лучше я сам тебя найду. Ты сейчас в какую гостиницу?
– Я буду жить в гостинице «Центральная», – ответил Эйве. – Я там уже был.
– Жил в прошлый раз? – уточнил Скоробогатов.
– Да, – кивнул финн. – Мое полное имя Эйве Кекконен. Ты можешь запомнить?
– Кекконен, – повторил Антон. – Уже запомнил. Ну, пока, Эйве. Завтра утром я позвоню тебе в гостиницу.
Скоробогатов шагал по вечернему Невскому проспекту и радовался тому, как ему повезло с иностранцем. Задумавшись, он прошел мимо нескольких телефонных автоматов, затем спохватился и достал записную книжку. Набирая номер, Антон вспомнил, что Лариса не из тех девушек, которые вечерами сидят дома и вяжут шерстяные носки. Он уже начал прикидывать, не позвонить ли сразу Владику, но в этот момент на другом конце сняли трубку.
Лариса долго не могла вспомнить тот вечер, когда они познакомились, а затем переспали. Она говорила настороженно, словно чего-то опасалась, и Скоробогатов попытался расшевелить ее подробным описанием той бурной ночи, но вскоре понял – ее больше волнует, что он может ей предложить кроме себя.
– А, москвич, – наконец вспомнила она. – У тебя бабки есть?
– А когда у меня их не было? – наигранно бодро похвастал Антон. – Хочешь, пойдем куда-нибудь посидим. Шампанское и икру гарантирую.
– Я не одна, у меня ребята, – тихо ответила Лариса. – Приезжай лучше ко мне.
При слове «ребята» Скоробогатов поморщился. Перспектива провести ночь в компании с местной шпаной его нисколько не привлекала. А из вопроса о деньгах было понятно, что шпана к тому же безденежная, из тех, что сидит и дожидается доброго дяди. Но даже не это волновало Антона. Ему не жалко было напоить пивом или водкой нескольких халявщиков. Скоробогатову хотелось отдохнуть, расслабиться, а главное – утром проснуться неограбленным.
– А они надолго у тебя? – спросил Антон. – Может, я тогда попозже подъеду?
– Как хочешь, – не сумев скрыть разочарования, ответила Лариса. – Звони.
– Да пошли ты их подальше. – Скоробогатов уже понял, что здесь у него ничего не получится, но хотел услышать это от самой Ларисы. – Еще насидишься с ними, а я здесь проездом. Обещаю, праздник закатим…
– Здесь
