Больше ничего не случилось. Он остановил фильм. Нет, что-то было еще. Кажется, там, на другой стороне улицы, стоял фургон, бейсбольная шапочка затеняла лицо водителя, который без дела сидел за рулем. Как долго он так сидел?
Мак перемотал пленку назад.
ГЛАВА 12
– Дорогая, вы были просто великолепны!
Клаудия едва удержалась от того, чтобы не отпрянуть, когда Чарли Лонг, ведущий программы «Позднее время», бросился к ней и фамильярно облобызал в обе щеки. Он сколько угодно мог заявлять, как она великолепна, но она-то знала, что держалась шокирующе скандально.
Во время эфира она напропалую флиртовала с ведущим шоу, с другими гостями, мало того, явилась в студию, оголившись гораздо больше, чем это позволял ее устоявшийся имидж, и вообще проявляла бесцеремонность, вовсе не свойственную ее натуре. И вот теперь, когда шоу закончилось, она сделалась положительно больной. А хуже всего то, что Мелани смотрела на нее, словно видела в первый раз.
Здесь нечему удивляться. Клаудия и сама-то себя узнавала с трудом. Что это на нее нашло? В последнее время с ней творится нечто невообразимое.
– Дорогая, мы все отправляемся на вечеринку, – сказал Чарли. – Ты не хочешь пойти с нами?
– Вечеринка?
Да, сейчас ей только на вечеринку идти! Но и домой не хотелось, откуда Габриел наверняка уже унес свои вещи, отчего – она чувствовала это кожей – квартира покажется ей пустой, холодной и неуютной.
– Вечеринка, это фантастика! – Она с деланной улыбкой повернулась к Мелани. – А ты, Мел? Пойдешь с нами?
– Боюсь, Клоди, что для меня это слишком поздно – с сомнением проговорила Мелани. – Может, и тебе лучше пойти домой? – Хорошенькое личико сестры выразило сочувствие, но Клаудия не хотела ничьего сочувствия.
– Никто не принуждает тебя, дорогая моя, если хочешь, поезжай домой, – сказала она с едва заметным раздражением.
Дорогая моя. Наверняка этот фальшивый тон виден всем, подумала она. Неужели боль, что засела внутри, мешает ей разыграть обычную беззаботность? Но ведь она актриса, и все это просто игра, а разве игра может одурачить ее или причинить ей страдание? Единственное, что заставляет ее страдать, это реальная жизнь. И только теперь она начала понимать, как сильно.
Чарли приобнял Клаудию и прижал к себе. Ей было противно ощущать мягкость его руки, скользнувшей вокруг талии, сладкий мускусный запах его лосьона, противна бессильная расслабленность его тела – словом, все то, чем он так отличался от физически сильного Габриела. Но Габриел ее не желает. Габриел считает ее лгуньей и притворщицей. Сердце Клаудии болезненно сжалось от одной мысли, что она никогда больше не увидит его, что он никогда не обнимет ее с такой проникновенной чувственной нежностью, будто держит в руках нечто совершенно особое. Неужели она никогда не узнает, что испытывает любящая женщина, когда ее чувство встречает ответ.
Но нет, не подавай виду! Надо играть. Она с улыбкой взглянула на Чарли, потом на Мелани.
– Уверена, что этот прекрасный мужчина позаботится обо мне. Что делать, раз ты не можешь поехать с нами.
– Разумеется, позабочусь, – весьма уверенно проворковал Чарли.
Мелани такой уверенности не испытывала.
– Ты действительно хочешь пойти? Я просто думала…
– А ты не думай, Мел, – прервала ее Клаудия, не желая ничего слушать. – Много будешь думать, скоро состаришься. – Протянув руку, она подушечкой большого пальца попыталась разгладить морщины на лбу Мелани, что позволило ей ускользнуть от мягкой клешни Чарли. – Всего-то на час, а?
– Ну, если на час, ладно, – сдалась Мелани, едва заметно пожав плечами. – Кто лучше меня приглядит за тобой?
Только около трех часов ночи они подъехали к дому, где жила Мелани.
– Кло, почему бы тебе не переночевать у меня?
Мелани многозначительно посмотрела на молодого человека, сидящего за рулем, но Клаудия отказалась от возможности избавиться от компании сомнительного поклонника, на которую намекнула ей сестра.
– Не волнуйся, Мел, со мной все будет в порядке. Этот сладенький мальчик проводит меня до дверей квартиры и на прощание галантно поцелует ручку. А теперь иди. Пока мы не отъехали, я хочу видеть, как ты войдешь в подъезд.
Мелани ушла, и, когда дверь за ней закрылась, Клаудия с облегчением вздохнула.
– Ну а теперь, Джеймс, можно и домой, я думаю.
– Я не Джеймс, я Найджел.
В голосе молодого человека прозвучала нотка раздражения, что заставило Клаудию обратить внимание на своего провожатого. Она терпеть не могла людей, относящихся к себе слишком серьезно. Особенно если они молоды и ничего не делают для того, чтобы и другие относились к ним серьезно. Под критическим взглядом актрисы он поежился, откашлялся и, увидев в ее глазах явную насмешку, добавил:
– Впрочем, если вы предпочитаете называть меня Джеймсом, то, пожалуйста.
– Она промолчала. Он вызвался отвезти ее домой, ибо ему хотелось, чтобы все видели, что он уходит с вечеринки вместе с Клаудией Бьюмонт. Все это видели, его даже сфотографировали с ней, и если ему повезет, то, возможно, завтра же он увидит в газетах свою фотографию. Если для него этого недостаточно, придется ему намекнуть, что всякая благотворительность имеет пределы.
– Здесь налево, – сказала она и, почувствовав, что он готов к более решительным действиям, взялась за ручку дверцы, хотя машина еще не совсем остановилась.
Но когда она нажала на ручку, та вдруг вырвалась из ладони, и дверь бесцеремонно дернули с наружной стороны, так что Клаудия чуть не вывалилась из машины.
– Что тут?… – начала она, но ее недоуменный окрик оборвался, ибо две сильные руки вытащили ее из машины и поставили на тротуар.
Она подняла глаза и встретилась с горящим взором основательно разгневанного мужчины.
– Клаудия! Где, черт возьми, вас носит?
С этими словами Мак слегка тряхнул ее за плечи. Но это не имело для нее никакого значения. Главное, что он понял свою ошибку и вернулся. Главное, что он ждал ее!
Сердце Клаудии забилось сильнее, в душе у нее все ликовало.
– Габриел? Какая неожиданность, – пробормотала она, пытаясь казаться спокойной и не выдать себя дрожью голоса. – А я думала, что мы уже все обсудили.
– В самом деле? В таком случае вы ошибались. Я уже несколько часов поджидаю вас здесь.
– Прямо на тротуаре? Только не говорите, что вы не могли справиться с замками. Или Кей Эберкромби вняла наконец вашим предостережениям и отказалась впустить вас в такое время суток?
– Ради бога, Клаудия, я так о вас беспокоился. Где вы были?
Беспокоился? Сердце ее сладко ёкнуло. Он беспокоился о ней!
– Была на вечеринке. После шоу. Ну, ток-шоу, помните, я вам говорила? Надеюсь, вы посмотрели его с удовольствием?
