Асуки прекратил поиски. Теперь он знал все.
Он сел рядом с черным пятном, наклонился и нежно поцеловал его. По его щекам потекли слезы. Старик, глядя на него, стал часто вытирать рукавом своего халата лицо.
"Виллис" часто и лихо подскакивал на ухабах, выбивая дыхание и души из своих пассажиров. Солдат-водитель, сбросив с головы защитный шлем, беспрестанно ругался. Его голос перекрывало прерывистое завывание двигателя машины. Два пассажира сидели также без шлемов и провожали глазами унылое однообразие руин, держась, чтобы не выпасть из машины на очередном ухабе бездорожья.
— Стой, Рой! — не сколько приказал, а громко попросил один из пассажиров.
— Да, майор, — ответил солдат и, коротко скрипнув тормозами, джип остановился. — Я думаю, что дальше не следует ехать.
— Том, — обратился к майору второй пассажир, — Рой полностью прав: не стоит рисковать — мы или разобьем машину, или подхватим эту чертову лучевую болезнь. Меня, кажется, уже тошнит…
— О'кей, — как-то безразлично ответил майор, доставая из сумки кинокамеру и заводя ее лентопротяжный механизм. — Пока я буду работать, Пол, надень-ка лучше шлем. И ты, Рой… Кажется, совсем недалеко отсюда воронка.
Его никто не послушался, и спутники выбрались из машины, прихватив с собой автоматы — на всякий случай: Хирохито отказался капитулировать, да и мало ли сумасшедших бродило среди развалин Хиросимы.
Майор отошел от них, прильнул глазом к видоискателю кинокамеры и стал снимать, на ходу, ступая осторожно, чтобы не оступиться.
— Том! — окликнули его. — Редерсон!..
Он не сразу повернулся на зов, а спокойно доснял план с аллеей мертвых деревьев, и лишь после этого подошел. Пол указывал куда-то вглубь полуразваленных стен. На его лице застыла маска испуга и отвращения.
— Майор, — сказал он, — это, конечно, мой долг помогать вам в работе, но я бы не хотел, чтобы вы это снимали, чтобы не тешить этих сумасшедших генералов "веселыми" картинками их успеха.
Том посмотрел туда, куда указывали.
В углу остатков стен, сидели три обугленных трупа — два маленьких и один большой.
— Спасибо за находку, — сказал Том и стал снимать, а после этого добавил: — Не думаю, что это будет фильм только для генеральских кабинетов.
Он вышел из развалин.
— Рой, нам придется проехать еще дальше…
— Но, майор!..
— Это совсем рядом, сразу за этой аллейкой.
— Ладно, сэр. Но до отплытия корабля осталось не больше двух часов.
— Вот и отлично, парень — сделаем работу быстрее. Садись за руль и не жалей машину. Живо!
Они вернулись и влезли в джип.
— Что ты там увидел, Том? Зачем такая спешка?
— Мне показалось, что я видел там живых людей. Надо проверить.
Когда они подъехали, Пол произнес:
— Точно, живые! Старик какой-то странный — коротконогий и с посохом, а тот, что плачет, кажется, японский летчик. Кого он так оплакивает — там же одни головешки?
Солдат за рулем недовольно скривился. Если майор Редерсон нравился ему своими сочувствием и сердечностью, то лейтенант Пол Проттерн успел надоесть ему за эту поездку по Хиросиме своими безразличием и брезгливостью. Сразу было видно, что этот человек не нюхал настоящего фронтового пороха. А Редерсон — дело известное: в войсках его любили, и не только за правдивые фильмы, но и за храбрость, и за то, что за всю свою фронтовую бытность майор не оброс броней безразличия, не очерствел к людским страданиям, умел их показать другим со своими картинами. Он был героем.
Рой сидел и смотрел на работу майора, думая о том, что через годы будет рассказывать детям, внукам, а может, если, конечно, повезет, правнукам о том, как ездил по развалинам Хиросимы с — только подумать! — с самим Томом Редерсоном! Интересно, кто ему тогда поверит? Или тогда уже никого не будут волновать события этих лет? Жаль, конечно, японцев… Честное слово, жаль. Это ж надо додуматься: на город сбросить атомную бомбу! Цель, смысл? Этого не мог понять солдат, который видел войну и тысячи бессмысленных смертей, не мог понять, как ни старался.
Он вздрогнул, когда раздался выстрел, замер, глядя, как неловко переставляя подгибающиеся ноги, попятился назад майор Редерсон, как упал на камни, распластался на них и остался недвижимым. Еще две пули с тонким звоном пробили лобовое стекло. Завыл, задергался на заднем сиденье, за спиной солдата, лейтенант Проттерн. Рой выскочил из машины, укрылся за нею, заряжая автомат, потом быстро встал, лег на капот грудью и прицелился. Прямо на него бежал тот самый японец, который так горько плакал на развалинах. Бежал с пистолетом в руке, из ствола которого вырывались короткие яркие вспышки. Пули свистели над головой, ударялись где-то за спиной о камни и визжали.
— Вот, мать твою! — процедил сквозь зубы Рой и нажал на спусковой крючок.
Короткая очередь рванула автомат из рук. Японец на ходу согнулся, закинул за спину руки и упал лицом вниз.
Стоящий чуть поодаль старик в зеленом халате замотал головой, словно от сильной боли, открыл рот. Рой не хотел в него стрелять, но когда увидел, что рот старика быстро превращается в огромную зубастую пасть, и оглушающий рев вырывается из нее, еще раз нажал на крючок. Пули впились в халат, задергали его, стали рвать. Оглушая ревом и мотая головой, старик попятился, выронил посох и вдруг потянулся рукой к стреляющему. Она становилась все длиннее и длиннее, кисть становилась все шире, могучее, чернела; белые, длинные ногти удлинялись, закручивались книзу, превращаясь в когти. Рой стрелял до тех пор, пока не кончились патроны, отстегнул рожок, отбросил его в сторону, потянулся за новым к сумке на поясе, и тут почувствовал, как что-то обхватило его в поясе и стало сдавливать, как тисками. Захрустели кости, онемели ноги. Рой тряпичной куклой упал возле колеса своей машины, приподнялся на локтях, изумленно посмотрел на ноги, которых не чувствовал. Его пояс охватывала огромная рука старика. Как такое могло произойти — Рой не мог себе даже представить, хотя все видел прекрасно. Наконец пришла жуткая боль. Солдат закричал и вскоре потерял сознание.
Внизу, по несуществующей более улице, грохоча колесами, разбрасывая ими камни, светя фарами, ехал грузовик. Машина из-за бездорожья не могла ехать быстрее. Сидевшие в кузове солдаты стали спрыгивать на землю на ходу и побежали впереди грузовика, торопясь успеть к месту перестрелки.
ЧАСТЬ IV
Грузовик, прыгая по ухабам, натужно ревел двигателем. Огромные колеса, попадая в заполненные дождевой водой выбоины, со смачным всплеском поднимали густые мутные веера брызг. Противно скрипели "дворники", размазывая по лобовому стеклу воду и грязь. Майор Краснухин качался из стороны в сторону на своем сиденье, не столько от сильной тряски, а сколько из-за того, что старался рассмотреть, через стекающие по стеклу грязные разводы бегущих впереди машины солдат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
