Читаем без скачивания Камуфлет - Антон Чижъ

Тетка Ефросинья, приехавшая навестить сыночков на заработках, женщина дородная и душевная, собралась наградить солдатика пирожком, да он так зыркнул, что вологодская крестьянка поскорее унесла ноги. А полковник Герасимов закутал подбородок воротом армейской шинели. Ждал с полчаса, но гость что-то задерживался.

Но вот по набережной прошуршали шины. Угловатый силуэт шестиместного «Рено» с задернутыми занавесками на стеклах замер напротив ворот. Двое крепких господ в штатском соскочили с передних сидений — на третьем остался водитель — и перекрыли возможные подходы к мотору. Герасимов лично открыл дверцу, выпрямился и отдал честь.

— Ну, что вы, голубчик, нашли место и время, — тихо пожурил его приятный голос.

Из кабины вышла невысокая фигура в офицерской шинели. Фуражка сидела излишне глубоко, закрывая козырьком глаза.

Начальник «охранки» торопливо толкнул калитку, приглашая войти. Посетитель, почти не нагибаясь, проследовал внутрь двора, его же караул не двинулся с места.

Охранное отделение, казалось, вымерло. Александр Васильевич проводил полуночного гостя по первому этажу, затем они спустились в подвал, но и там не встретили ни единой живой души, даже тюремных часовых. Как ни странно, везде горел электрический свет.

Около дальней двери Герасимов остановился и сказал приглушенно:

— Это здесь. Прошу заранее простить, зрелище не из приятных.

— Я понимаю, — спокойно ответил спутник в шинели.

Полковник лязгнул замком и распахнул вход в камеру.

Гость, прежде чем войти, все же вынуждено достал надушенный платок и прикрыл нос.

Белейшая простыня скрывала на деревянных нарах нечто длинное, в два аршина с вершком.

Герасимов взялся за край покрывала, но в сомнении обернулся к спутнику:

— Прикажите, открывать?

— Да-да, поторопитесь…

— Слушаюсь, — прошептал полковник и дернул простыню.

На деревянных нарах покоилось тело молодого мужчины с пятнами трупного разложения. Вместо головы торчал обрубок с рваными краями, а руки и ноги держались на толстых нитках, грубо пришитые к торсу.

Гость зажмурился, но заставил себя посмотреть еще раз, затем тихо спросил:

— Вы уверены, что это… именно он?

— Так точно.

— Но ведь головы нет?

— Она уничтожена сегодня взрывом на даче в Озерках, надеюсь, вам доложили, что погибло много моих людей, ротмистр Модль и…

— Нельзя ли короче?

— Слушаюсь… Агенты видели и опознали по снимку. Сомнений нет.

— Оставьте меня, — вдруг резко потребовал посетитель.

Полковник козырнул и вышел. Но позволил себе остаться поблизости в коридоре, внимательно прислушиваясь. Кажется, разобрал тихие всхлипывания, шепот молитвы и даже слова «бедный мальчик». Впрочем, излишнее напряжение слухового нерва могло сыграть злую шутку.

Гость находился в камере не более трех минут. Когда он вышел, лицо его было спокойно. Лишь покраснели белки глаз.

— Тело должно исчезнуть навсегда, — приказал он и добавил совсем иным тоном: — Похороните по-христиански, как полагается, но подальше от столицы. На кресте надгробном напишите «Иванов», с датами что-нибудь придумайте. Потом сообщите… Нет, не стоит, я ничего не хочу знать.

Августа 17 дня, половина третьего, холодает по-осеннему

В дачном поселке Озерки

— Я же говорил: дрянь! — заявил Аполлон Григорьевич, в раздражении швырнув последний листок машинописной рукописи в папку.

Лебедев трясся в пролетке уже час, и вовсе не к хорошеньким актрискам и не по доброй воле.

С неделю назад Ванзаров испросил срочный отпуск спасать здоровье жены, оставив объемную посылку с непременным условием прочесть в тот же день. Но руки у криминалиста дошли до нее только сегодня. Под промасленной оберткой обнаружилась целая кипа бумаг. Во-первых, окончание рукописи уголовного романчика с пометкой «Прочесть в первую очередь». Затем, тонкая папка с завязанными тесемками, на которой рука Ванзарова вывела строгую надпись: «Не вскрывать до прочтения письма № 2», и два конверта, озаглавленных: «Письмо № 1» и «Письмо № 2 Только для ваших глаз!».

Само собой, Аполлон Григорьевич сделал, как хотел, а именно: вскрыл «Письмо № 1». И немедленно пожалел. В нем оказалась слезная просьба, то есть откровенная спекуляция на дружеских чувствах. Коллежский советник умолял криминалиста съездить на дачу и забрать самые нужные в хозяйстве Софьи Петровны и Глафиры вещи (список из тридцати пунктов прилагался), иначе не сносить ему головы.

Подстрекаемый остатками совести, Лебедев потащился за город. И в дороге ознакомился с окончанием романчика. Настал черед «Письма № 2».

Из конверта, вскрытого рывком, вывалились странички, густо исписанные подчерком чиновника сыскной полиции:

Дорогой друг! Обстоятельства не позволили выразить вам искреннюю благодарность. Без вашего таланта я бы вряд ли писал эти строки. Ваша заслуга в определении заряда пироксилина в брильянтовой птичке — выше сяких похвал.

Надеюсь, вы уже прочли творение «Камуфлет» и знаете подробности встречи в особняке. Вам наверняка интересно: что же происходило на самом деле?

Начну с удивительной истории, редчайшей в своем роде, если не сказки вовсе. Итак, когда-то давным-давно, лет двадцать тому, на свет явился ребенок, которого нарекли Петей. Мать мальчика, происходя из древней княжеской семьи Одоленских, видимо, скончалась при родах. А отец… впрочем, о нем позже. Словом, мальчик был незаконнорожденным. С фамилией его вышла неприятность: отцовскую дать не представлялось возможным, поэтому взяли материнскую и обкромсали до «Ленский», но отчество — Николаевич — по необъяснимой причине оставили. Впоследствии с фамилией мальчика случилась изрядная путаница, но пока он беспечно рос сиротой, под неусыпным надзором.

О существовании Пети знало лишь несколько самых доверенных лиц. Когда ему исполнилось восемь лет, отец, смутно подозревавший о его существовании, занял российский трон и вовсе забыл о «внебрачном отпрыске». Однако верные слуги не забывали. Они помогли Пете поступить в Александровский лицей. Скорее всего, там и обнаружилась пагубная страсть мальчика к своему полу. Все же лицей был окончен, но Петю не пустили на государственную службу, а напротив, отдали в коммерческую школу. Правда, под фамилией «Морозов». На этом сказка заканчивается, и начинается совсем другая история.

Наступил 1903 год. 30 июля произошло долгожданное событие: государыня наконец подарила наследника. На жизни Пети это отразилось роковым образом: его поместили в психиатрическую лечебницу на Черной речке. Юноша не мог знать истинных причин заточения и решил, что виной всему его страсть к мужеложеству. Думаю, именно так ему объяснили.

Вас наверняка удивит, почему царственному отпрыску и первому, по праву рождения, преемнику трона не одели железную маску и не отправили его на далекий остров, Сахалин, к примеру. А зачем? Вся Россия тюрьма. Достаточно было решеток психиатрической лечебницы.

Судьба юноши обещала быть незавидной. Скорее всего, он бы тихо угасал от лекарств и действительно сошел с ума. Но, к его счастью, бюрократическая машина сама себе поставила подножку. Какой-то ретивый чиновник отправил донос об извращенных склонностях юноши или скандальчике, случившимся в коммерческой школе. А другой осведомленный чиновник решил скрыть фамилию, поставив в шутку «секретные» инициалы «В.В.П.». И преспокойно отправил карточку на хранение в тайную картотеку.

Тут на сцену выходит Николай Карлович Берс. Логика указывает именно на него. Видимо, в феврале, когда наш департамент сотрясался от катаклизмов, он воспользовался неразберихой и проник в секретную картотеку. Цель, скорее всего, была проста: изъять свою карточку. Что он и сделал. Наверняка, роясь в поисках материалов для шантажа, любитель уголовных романов наткнулся на странную карточку «В.В.П.» и понял, что нашел истинный клад, а пройдясь по нужным адресам, без труда собрал исчерпывающие документы.

Но коллежский асессор пикнуть бы не посмел, если бы не главный участник трагедии. Этот юноша имел незаурядные способности, помноженные на бешеное тщеславие и жажду власти. Он считал себя личностью масштаба Наполеона и ждал момента, когда сможет взойти со знаменем на Аркольский мост. А пока учился на медицинском факультете парижского университета под фамилией Петрович, поражая всех природным даром гипноза, и заодно выполнял секретные поручения «охранки». Видимо, агент приглядывал за социалистами-революционерами, эмигрировавшими во Францию. При этом не брезговал оказывать те же услуги дворцовой охране Е.И.В., получая за каждую сданную голову двойную плату.

В мае нынешнего года юноша-агент, назову его «Мемнон», возвращается в Петербург. И тут Николай Карлович выбалтывает сведения про «В.В.П.». Немедленно созревает гениальный план, равного которому не знала история. Идея крайне проста: сделать Петю Ленского преемником престола, а затем и императором, видимо, Петром IV. Что для этого надо? Совсем немного. Устранить барона Фредерикса, которому царь безмерно доверяет. И, естественно, прервать жизнь цесаревича Алексея.