неизбежно. По крайней мере, в моей голове так и было. В глубине души я знала, что никогда бы не позволила себе выйти замуж за Карсона, и если бы не была готова противостоять и ему, и Райану, у меня был только один выбор, и я была на грани срыва.
— Ты бы сделала это как-нибудь по-другому, если бы та ночь тогда прошла по-другому, — сказал он. Это был не вопрос. Это было больше похоже на то, что он отвечал на свой собственный безмолвный вопрос.
— Да, — ответила я без колебаний. — До того, как я полностью обратилась, было больше вариантов. Я бы нашла способ, несмотря ни на что.
— Но не сейчас?
— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Я вопросительно посмотрела на него. Почему он лезет не в свое дело? — Ты уже знаешь ответы, почему ты давишь на меня?
Его глаза не отрывались от моих, непоколебимые и темные, как ночное небо. Он молчал слишком много ударов сердца.
— Может быть, я просто пытаюсь понять, не следует ли нам приковать твою задницу цепью в том подвале на случай, если у тебя возникнет внезапное желание покончить с собой вместо того, чтобы смотреть правде в глаза.
Острие боли пронзило меня. Боль и замешательство, но в основном… гнев. Он снова набросился на меня, используя это как защиту, чтобы ему не пришлось признаваться самому себе, что он что-то чувствует ко мне. Я знала, что он ожидал, что я взорвусь, обругаю его или, может быть, даже влеплю ему пощечину. Я видела, как он мысленно готовился к этому. Это было то, чего он хотел, потому что это было проще, чем столкнуться с чем-то лицом к лицу самому.
Вместо того, чтобы отреагировать так, как он хотел, я просто смотрела на него еще несколько секунд, не говоря ни слова. Его брови были нахмурены, а челюсть сжата, и я могу сказать, что он боролся с инстинктом отвести наш пристальный взгляд. Но он этого не сделал. Он просто сидел неподвижно, как статуя, пока я медленно вставала.
Я хотела пройти мимо него, но остановилась, как раз перед тем местом, где он сидел на диване. Застав его врасплох, я оседлала его колени, его губы приоткрылись от шока, когда он откинулся на спинку дивана. Я не знала, было ли это инстинктом или рефлексом, но его бедра раздвинулись, а ладони легли на мои бедра, крепко сжимая пальцы.
Я поднесла свои губы к его губам, просто с призрачным прикосновением.
— Я знаю, тебе больно, — тихо прошептала я, позволяя ему почувствовать мои губы, когда я прикоснулась к его губам, позволяя моему прохладному дыханию омыть его. Я чувствовала, как он твердеет подо мной, как будто он ничего не мог с этим поделать. — И я знаю, что ты наказываешь меня, но больше не собираюсь этого терпеть, Фауст. Ни от тебя, ни от кого-либо еще, потому что знаешь что? — Я отстранилась, впиваясь ногтями в его короткие светлые волосы. — Наконец-то у меня есть причина продолжать дышать. У меня есть кое-что и ради кого стоит жить, и я чертовски надеюсь, что ты решишь вытащить голову из задницы и стать одним из этих «ради кого».
Глава 16
Сиренити
Я оставила Фауста на диване со стояком и, надеюсь, несколькими мудрыми словами, которые он примет близко к сердцу. Я даже не поцеловала его. Прямо сейчас он этого не заслуживал.
Бастиан вернулся первым, сказав нам, что Атлас и Август встречались с Аллистером на границе округа, чтобы сопроводить его на территорию Кровавой Луны. Несколько бета Августа отправились помогать им, пока остальные терпеливо ждали. Я была в своей спальне, когда раздался стук в дверь.
— Войдите! — Крикнула я, выходя из ванной с мокрыми волосами.
Я почувствовала его запах еще до того, как он вошел. Бастиан пах смесью можжевельника, специй и меда, и от этого у меня текли слюнки каждый раз, когда он оказывался на расстоянии вытянутой руки. Он закрыл за собой дверь, выглядя свежим в костюме темно-сливового цвета без рубашки под пиджаком, в одних серебряных ожерельях и массивных кольцах на пальцах. Его глаза снова были подведены черным, отчего их фиолетовая глубина казалась явно кошачьей. Черт, он был красив…
Упомянутые фиалковые глаза скользнули по моему телу, впитывая меня, когда лукавая улыбка растянула его губы.
— Ты выглядишь восхитительно этим вечером. — Его голос был хриплым и ритмичным, и от этого акцента у меня всегда подкашивались колени. Держа одну руку в кармане, он неторопливо подошел ближе.
Я разгладила ткань своего платья. Оно было темно-синего, почти черного цвета и доходило до середины бедра. В нем не было ничего особенного, но я чувствовала себя в нем сексуальной и сильной, именно так, как мне нужно было чувствовать, когда впервые встречусь с Аллистером.
— Я подумала, что было бы неплохо выглядеть для этого немного более человечно, — сказала я с улыбкой. Он подошел ко мне, положив свободную руку на изгиб моего бедра, сжимая пальцами тонкую ткань.
— Mon cher, ты никогда не смогла бы выглядеть человеком. — Он наклонился и мягко чмокнул меня в губы, прежде чем отстраниться, оставляя меня желать большего. — Это создание сияет в твоих глазах, и оно самое красивое существо, которое я когда-либо видел.
Мои бедра покалывало, как всегда, когда он говорил со мной подобным образом. Игриво я толкнула его в грудь.
— Сегодня твои учтивые слова не имеют надо мной власти, колдун, — солгала я сквозь зубы.
Я направилась обратно в ванную, чтобы расчесать все еще влажные волосы. Бастиан последовал за мной, прислонившись к дверному косяку.
— Жаль, я мог бы расслабить некоторые из тех мышц, которые ты так туго натянула. — В зеркале я наблюдала, как он пожирает меня сзади, и могла бы поклясться, что увидела, как его глаза загорелись чуть ярче. — Ты нервничаешь? — спросил он.
Я вздохнула, кладя кисточку на столешницу.
— А должна ли?
— Только не когда я здесь, — сказал он. Он прошел дальше в комнату, положил руки мне на плечи и нежно погладил их. — Никогда, когда я здесь.
— Аллистер выбрал крайне дерьмовый момент, чтобы приехать сюда в разгар всего этого.
Он рассмеялся, но кивнул.
— Он стар, и его мало волнует политика людей. Есть причина, по которой дарклинги Сол-Сити держатся особняком. Тот факт, что он вообще приедет, говорит мне о том, что ты всколыхнула ситуацию на другом конце страны.
— Это не утешает, — простонала я.
— Прости, cher, но я здесь не для того, чтобы обращаться с
