– Для начала надо открыть створки, чтоб в принципе увидеть небо. Вот тут, на стене. Теперь понимаешь, почему мне здесь нравится? Деревянный дощатый пол, штурвал – ощущение, будто находишься на борту корабля.
Пол больше не был деревянным, но взгляд Кади оказался прикован к рычагу на стене.
– Никос, а тут надо что-то открывать? Дверь или окно, чтобы смотреть наружу?
– Конечно. Ну я и дурень. Да, думаю, вот эта ручка. – Никос отпустил какую-то деталь и нажал на клавиатуру под ней.
– Предупреждаю, будет холодно. Вот, возьми мою куртку.
– Я в порядке.
– Что ты сказала? – переспросил Никос.
К счастью, за нее ответил громкий скрежет, и потолок раскололся. Некогда скрытая створка отодвинулась, открывая расширяющийся кусок плотного темного неба. Даже невооруженным глазом звезды казались яркими и четкими. Но телескоп не совпадал с отверстием в потолке.
– Моя любимая часть. – Никос пересек помещение, чтобы нажать еще одну кнопку, после чего пол под Кади зарычал и начал вращаться. Ей пришлось взмахнуть руками, чтобы не потерять равновесие.
– Мог бы и предупредить!
– А как же веселье? – Никос показал Кади, как работает телескоп, сначала настроив его самостоятельно. – Вот так. Видишь что-нибудь?
Кади села на двигающееся по рельсу кресло, покачалась туда-сюда, пока не остановила себя, опершись на корпус огромного телескопа. Зажмурив один глаз, приникла к окуляру. Она еще никогда не видела так много звезд и таких ярких. Одни казались бриллиантами, яркими и прозрачными, другие – мутными глазами красного или синего цвета.
– Говорят, судьба записана в звездах, но ирония в том, что звезды не проецируют будущее, они отражают прошлое. Если подумать, каждый раз, когда ты смотришь на звезду, ты оглядываешься назад во времени. Полярная звезда находится на расстоянии четырехсот сорока семи световых лет, поэтому, когда ты видишь ее сияние, свету, бьющему в глаза, уже почти четыреста сорок лет.
«Значит, это иллюзия, – подумала Кади. – Настоящая звезда может уже исчезнуть к моменту, как ты ее увидишь».
– Нет, все это реально: форма звезды, ее яркость, ее изменения, все стадии ее жизни. В этом нет ничего ложного, просто оно перенесено во времени.
– Ты видишь Млечный Путь? – заговорил Никос у плеча Кади. – Давай-ка я отрегулирую.
Кади подвинулась, пока он возился с телескопом.
– Мы с тобой оба кого-то потеряли. Мне нравится думать, что они как звезды. Их свет еще не погас. Гаснет свеча. А то, что намного ярче – свет души или звезды, он переходит дальше.
– Вот, – произнес Никос. – Теперь не двигай его.
На этот раз Кади увидела галактику в дымных завихрениях аметиста и ржавчины, и все это на фоне самого черного неба.
– Поверить не могу, что он так далеко дотягивается. Если так подумать, это настоящее чудо, что наш глаз способен увидеть все звезды.
– Когда любишь кого-то, время – не такое уж большое препятствие.
– Это мощный инструмент, – сказал Никос. – Так, моя очередь.
Кади отошла. Пока Никос разбирался с телескопом, она наслаждалась мгновениями наедине с Уитом.
– Ты веришь в судьбу? – обратилась она к нему мыслью.
– Нет.
– А как же следование по стопам отца? У тебя острое чувство судьбы.
– Наследие – это не судьба. Я решил принять его наследие и продолжить его. Судьбы же подразумевает, что мы ничего не контролируем. Признаю, выбор может быть тяжким бременем, но еще тяжелее было бы думать, что все изначально предопределено. Я не верю, что звездами что-то предначертано. Я хочу сам писать свой путь.
Кади расслышала в его голосе надежду, и это тронуло ее сердце. И все же…
– Хотела бы я тебе верить, но, боюсь, ты ошибаешься.
– Тогда как моя история закончится?
– Пока не знаю. Но она закончится.
Никос глянул поверх телескопа.
– Что такое? У тебя странное выражение лица.
– Ой! – Кади покачала головой: – Просто задумалась.
– О чем?
– Ты веришь в судьбу?
Никос подошел к ней:
– Безусловно.
– Все истории заканчиваются так или иначе. Звезды – отражение прошлого, которое ты оставляешь.
– Ты так смотришь, словно не веришь мне, – протянул Никос, улыбаясь.
– Не ожидала от тебя такой сентиментальности.
– Я нераскрытый романтик.
– Я хочу быть кометой.
Кади покраснела:
– Может быть, я тебя недооценивала.
– А я тебя. Ты застигла меня врасплох, Каденс, своим умом, зрелостью, красотой. Твой брат был такой уродской рожей, – Никос рассмеялся. – Извини, плохая привычка шутить, когда нервничаю.
Он коснулся ее руки, словно это его успокаивало, и до Кади вдруг дошло, что он встревожен еще больше, чем она сама.
– По правде говоря, я всегда представлял тебя со слов Эрика. Девчонкой, Кади, младшей сестренкой. А потом, в тот сентябрьский день, оторвал взгляд от пианино, и у меня перехватило дыхание от той женщины, что я увидел. Честно говоря, я чувствовал себя виноватым из-за того, как меня к тебе тянуло. Считал, что, будь Эрик здесь, он бы врезал мне по лицу за такие мысли. Но потом, совсем недавно, я подумал… может быть, он каким-то образом и привел меня к тебе.
– Я не страшусь темноты. Ты тоже не должна ее страшиться.
Неосознанно они придвинулись ближе друг к другу. Кади приподняла подбородок, и ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. Следующие слова Никос произнес на одном дыхании:
– Так что ответ на твой вопрос – да, я верю в судьбу.
– В кромешной тьме можно увидеть больше, чем на самом ярком свету.
Кади закрыла глаза.
Его губы коснулись ее рта, и она почувствовала, как растворяется в этом прикосновении, в тепле его тела, в чистом запахе, в тяжести его рук на спине. Звезды перед глазами лопались, словно пузырьки в шампанском. Это было прекрасно.
И вдруг она резко отстранилась.
Никос растерянно заморгал:
– Я позволил себе лишнего?
– Нет… да… просто, – пробормотала Кади, не в силах заставить себя посмотреть ему в глаза. – Я просто очень боюсь, что нас тут застукают. Можем уйти?
– Конечно, только возьму наши пальто.
Она смотрела ему в спину. Сердце, до того трепетавшее, бешено колотилось от истинной причины, по которой она отстранилась.
Кади не знала, кого именно из них она целовала.
Глава 38
На следующий день она проснулась и охнула. Шторы в спальне были задернуты, чтобы не пропускать утреннее солнце, но Кади чувствовала, как яркий свет заливает сознание. Вчера в обсерватории Уит упомянул, что на пластинках нанесены координаты. И во сне в мозгу что-то щелкнуло. Кади вытащила из сумки ноутбук, раскрыла его на коленях, сидя в постели, и набрала запрос в поисковике: «Координаты Кембриджа, штат Массачусетс». Всплывший ответ был ошеломляющим. Координаты Кембриджа, штат Массачусетс – 42.3736° северной широты, 71.1106° западной долготы.
Кади открыла тетрадь Эрика на странице, где расшифровывала цифры, добавляя новое прочтение:
1. 42.371609 °C. Ш. – 71.116840° З.Д.
2. 42.369764 °C. Ш. – 71.125497° З.Д.
3. 42.373345 °C. Ш. – 71.118889° З.Д.
42.375038 °C. Ш. – 71.119531° З.Д.
– Да! – воскликнула она вслух.
И тут же услышала над собой стон Ранджу.
Но Кади была слишком взволнована, чтобы чувствовать себя виноватой за то, что разбудила ее. Она взломала код Эрика и, наконец, поняла, что смотрит на географические координаты местности. Теперь ей нужно было точно выяснить, что там находится и почему это так важно для ее брата.
Вдруг сверху показались ноги Ранджу; ногти были выкрашены в мятно-зеленый цвет. Кровать протестующе заскрипела, когда она спустилась с верхней койки на пол.
– Доброе утро, – Ранджу прочесала руками черный шелковистый конский хвост на затылке. – Ты рано встала, чтобы к психологии подготовиться?
