мечтает выдать дочку замуж за богатого принца? Мне всегда казалось, моя — исключение из правил, но видимо только казалось. С другой стороны, мы жили отдельно с Антоном, нам никто не указывал, сами себя обеспечивали, поэтому мне уже было без разницы, чего хочет мама.
— Ну, зря, я тоже на ее стороне. Антон у тебя хорошенький.
— Спасибо, но после тебя.
— А как он… ну в постели? — игриво произнесла сестра в трубку. Я громко выдохнула, ощущая, как щеки залил румянец.
— Ира!
— А что Ира, — прыснула она в трубку. — Это тоже, между прочим, очень важно.
— Все у нас хорошо. Слушай, а у тебя нет какого-нибудь красивого вечернего платья? В субботу в универе будет проходить осенний бал в стиле ночи страхов, там всякие гадания будут, дискотека.
— Конечно, есть! Я тебе еще и мейк сделаю.
На том и договорились. Вообще о проведении этого мероприятия я не знала, была занята работой, да и Антон был занят. Если бы не Шестаков, который, к слову, тоже идти не планировал, а вот его очередная дама очень хотела, мы бы пропустили вечерние гуляния.
С другой стороны, не сидеть же постоянно дома, тем более я любила танцевать, поэтому с удовольствием согласилась. Леваков даже у папы машину взял на вечер, чтобы я окончательно почувствовала себя золушкой на балу. Сам он, правда, выряжаться не стал: рубашка и джинсы, единственное, волосы лаком уложил. Зато, когда увидел меня, сразу передумал ехать.
— А зачем нам уник? Ты такая… я ж не устою, — выдал он, жадно разглядывая меня в облегающем шелковом красном платье на тонких лямках. С прической и макияжем Ира постаралась: сделала легкие волны, аккуратно разложив пряди на плечах. Она чем-то побрызгала локоны, и они переливались от света, словно были покрыты золотыми нитями.
— Я так плохо выгляжу? — вытянув кокетливо губки, спросила.
— Слишком хорошо, я уже готов раздеваться, — с улыбкой выдал Антон, заключая меня в свои объятия. Поцелуй за поцелуем, и его руки потянулись к моим бедрам, задирая ткань. Однако я оттолкнула парня, строго наказав, что придется ему потерпеть.
— Поехали, повеселимся. А ночью продолжим игры с раздеванием, идет?
— Жестокая женщина, — качнул головой Леваков, но противиться не стал. Я накинула на себя драповое пальто и черные облегающие сапоги на шпильке, и мы поехали в универ. По пути болтали о всяком разном, обсуждали работу, родителей, даже решили устроить себе на следующей неделе выходной загородом. Антон держал меня за руку, и периодически жадно поглядывал, с явным намеком вернуться домой. Однако я держалась крепким орешком.
В универе в холле главного корпуса нас встретили организаторы мероприятия, ребята из студенческого совета. Они оба выглядели не менее ярко: девушка в коротком мятном платье, и парень в брючном костюме с зеленой бабочкой. Вместо обычного освещения, на потолки подвесили шары с цветомузыкой, а на стенки поставили лампы-факелы, от которых исходил приглушенный теплый свет.
Играла ритмичная музыка: то джаз, то электро, то классика в современной обработке, иногда звучали страшные считалочки из ужастиков. Возле стен стояли столики, укрытые черными скатертями, официанты предлагали отведать вишневый компот, который называли «эликсир вечной молодости».
А у входа в актовый зал, где и расположилась танцевальная площадка, мы столкнулись с Витей и… кажется Мариной, вроде девушку звали так. Они о чем-то спорили, вернее Марина тянула Шестакова к черной палатке с табличкой «предскажу твою судьбу», а парень настойчиво сопротивлялся.
— Приветик, — поздоровалась я.
— Вы верите в эту ерунду? — спросил Антон, закинув мне руку на плечо. Витя громко цокнул, а его подруга обиженно надула губки. Она была чуть выше меня ростом, худенькая, в облегающем белом платье, украшенным до самого низа блестящими поедками. Золотистые приди волнами, отливали на плечах девушки, да и сама она казалось, горела, подобно яркой звезде.
— Мы идем танцевать или я иду, а ты можешь сидеть в этом домике домовенка, — буркнул Шестаков.
— А давайте вместе зайдем? — предложила вдруг Марина.
— Не-не-не! — замахал ладонью Антон, а Витя вдогонку ему еще и закивал.
— Я за! — из вредности согласилась. Леваков терпеть не мог всю эту мистическую тему, да и я особо в нее не верила. Но, с другой стороны, веселимся же, почему бы и нет.
— Юль, нет, — улыбаясь, заявил Антон. Я скинула его руку, подошла к Вите и подхватила парня под локоть.
— Не понял, — сказала Леваков, явно опешив от моих действий. Марина тоже смотрела, едва не открыв рот от удивления.
— А что непонятного? — прыснул Шестаков. — Я всем нравлюсь. Юль, тебе тоже понравится.
— Конечно, понравится. Сейчас нам всем понравится, — дослушивать триаду любви к себе от его величества дамских сердец, я не стала. Потянула Витю в палатку, ну а он и не сопротивлялся, вошел внутрь. Следом заскочил Антон, а там и Марина.
У входа мы дружно остановились, разглядывая маленькое пространство, наполненное запахом благовоний и медовых свеч. Впереди сидела женщина, за небольшим квадратным столом. Ее морщинистые пальцы покрывали многочисленные кольца, и татуировки с разными непонятными нам буквами. Лица женщины видно не было, все тело скрывала черная мантия.
— Юль, — шикнул Антон, буравя меня недовольным взглядом.
— Неправильно стоите, — сказала вдруг хриплым прокуренным голосом дама.
— Что это значит? — Марина чуть наклонилась, видимо пытаясь разглядеть гадалку, но было слишком темно, и мы видели лишь силуэт. Женщина взяла карты, лежащие рядом с белой свечкой. Ловким движением рук потасовала их и вытащила одну, выкладывая ее на стол.
— Девушка в красном, должна стоять с другим парнем. С ним, — гадалка указала на Антона, и у меня по телу побежали мурашки. Зато мальчишки закатили глаза, словно давно раскусили
