энтузиазмом маги завалили Тренхолда обещаниями всех возможных магических благ, только не отдавайте их обратно церкви и признайте нормальными людьми с правами как у всех. Терять наместнику, в сущности, было уже нечего — он и без того уже получился бескомпромиссным врагом Орлея, а даже если маги воспользовались моим советом рассказать историю про призванного спятившими на почве своих суеверий храмовниками Высшего демона (точных деталей переговоров Элиенна не знала), дойти до мысли, что маги могли немножечко так, самую чуточку, и приукрасить, а на самом деле вырезали храмовников самолично, то есть способны повторить на бис и с его городом, если он, так сказать, не проявит нужной политической гибкости, думаю, для него тоже было не проблемой. Короче, нежданно-негаданно, а стал лорд Тренхолд почти что тевинтерским архонтом, только без собственной магии, зато с кучей подчинённых и готовых исполнять любые приказы магов.
Десяток ещё живых храмовников, охранявших центральный храм города, быстренько повязали, раздели и куда-то дели. По официальной версии — выпнули нафиг, но Элиенна сама этого не видела, зато слышала шепотки товарищей о несколько иной участи церковных псов. Владычица Церкви Эльтина, сидящая в том самом храме, то ли совсем не пыталась возмущаться происходящему, то ли делала это так тихо, что её никто не услышал (как минимум — в среде магов).
И чем всё закончится, пока было не ясно, но в Круге царило воодушевление, особенно среди молодых чародеев, которые впервые в жизни получили возможность навестить живую, но ещё вчера словно вычеркнутую из жизни родню, проживавшую в Киркволле, а также свободно пройти по улицам, вставать когда хочется, есть сколько хочется… Да, кстати, возможность нормально поесть нормальную еду они тоже получили и были этому очень рады.
В общем, новости меня порадовали.
— А что будет со мной? — закончив рассказ и не дождавшись от меня каких-то новых приказов, робко спросила чародейка.
— То, что я и обещал, — нежно завожу её светлую прядку за ушко. — Я буду тебя оберегать в Тени, учить и защищать, а ты — служить мне в материальном мире. Сейчас ты ещё слишком слаба и толком ничего не смыслишь в магии, так что лучше всего тебе будет остаться в Киркволле с друзьями, постепенно совершенствуясь, а заодно передавая мне новости о том, что там происходит. Ну а через пару лет… — провожу пальцами по ложбинке между её аппетитными холмиками на груди, — можно будет позвать тебя к себе. К тому времени я уже должен буду обустроиться, да и ты сможешь мне действительно помогать, а не только дарить удовольствие своим телом.
— А это… — Элиенна замялась, прикусив краешек нижней губы, — такие сны теперь будут всегда?
— Конечно нет, — улыбаюсь, крепче прижимая хрупкое тело эльфийки к себе обеими руками, сам касаясь лбом её головы. — Удовольствие, ставшее обязанностью, быстро перестанет быть удовольствием, потому играть с тобой я буду лишь тогда, когда ты сама будешь этого хотеть.
— И вы не станете делать из меня одержимую? — девушка сжалась, фоня вновь накатившим страхом. Тот уже был не столь ярким, как в момент срыва сонной пелены, он потускнел, покрылся налётом фатализма и смирения, но всё ещё был слишком въевшимся в саму суть, чтобы одна горячая ночь его вытравила.
— Нет, — успокаиваю её воздействием Воли, продолжая обнимать. — Не буду лгать, мне пригодилась бы пара женских тел для моих служанок из домена, но я предпочту использовать для этой цели каких-нибудь малефикаров или жриц Андрасте. И то не всех, а только тех, кто, по моему мнению, заслуживает смерти. Не смотри на то, что я — демон. Я люблю милых девушек и, если те не вызывают у меня неприятия своими поступками и моралью, не стану им вредить. В жизни всякое бывает, конечно, но ты уже моя, а значит, тебя я точно не стану использовать как банальную оболочку для демона Желаний.
— Это сейчас, — Элиенна всё ещё волновалась, но старалась мыслить трезво, не обращая внимания на наше положение и свою наготу. Хотя после всего случившегося ей и впрямь уже было не до стыда, — а когда я вам наскучу? — и замерла напряжённым кроликом.
— Даже если такое случится, — целую её в мочку уха, — к тому моменту ты уже будешь сильной и очень полезной чародейкой, а все мои рогатенькие служанки в воздушных нарядах уже обзаведутся телами. Я понимаю, насколько тебе сейчас сложно, я чувствую это, но ты уже моя. Я уже могу делать с твоими телом и душой всё что захочу, а значит, тебе остаётся только поверить в меня.
— Я… постараюсь, — ответила девушка.
— Вот и хорошо. И, раз уж мы с этим закончили, предлагаю перейти к первому уроку. В каком направлении ты до сих пор развивалась?..
Глава 9
Остаток пути до Амарантайна не запомнился ничем выдающимся — никаких пиратов, попыток превратить пассажиров в «дополнительный груз», вроде рабов, со стороны экипажа, штормов и прочих радостей мореплавателей. Разумеется, с моим восприятием каждая новая волна, ударившая о борт корабля, вызвавшая поскрипывание дерева, а то и случайное падение кого-нибудь с гамака, была небольшим приключением по своей наполненности и общим ощущениям, но и к этому я постепенно привыкал, к тому же был куда больше занят удержанием и укреплением оболочки.
Благодаря снимающим напряжение заклинаниям от моей старо-новой знакомой удалось даже завершить «Полный комплекс боевого мага», однако намного это картину не улучшило, несмотря на то, что физические показатели организма оказались доведены до уровня опытного пользователя внутренней силы (хоть в моём случае её место и заняла мана). Останься душа сосуда на месте, можно было бы попробовать чуть отстраниться от тела, уйти больше в Тень и тем самым снизить нагрузку, но поскольку сейчас я тут был единственным постояльцем, подобный манёвр ничего бы не дал, кроме дополнительных проблем. «Странно занемогший» бедный пассажир посреди океана — первый кандидат на роль корма для рыб, обострять же отношения с перевозчиками в мои планы не входило.
Элиенна тоже ситуацию улучшала не сильно, хотя я и смог скинуть в неё часть… не знаю, как бы это назвать… своего присутствия? Да, пожалуй, хотя я всего лишь влил в неё немного своей внутренней маны, сколько влезало без вреда для тела, как делал с Шианни, но в определённом смысле я теперь находился и в ней, будучи способен
