злополучный день — вопрос риторический. В каком виде Науменко мог появиться в Казани, можно только догадываться. Больше концертов «Зоопарка» Борис не организовывал — негативных эмоций от такого «сотрудничества» он получил предостаточно. Как говорится: «Спасибо! Больше не надо!»
«Мне было искренне жаль Майка, — говорил Андрей «Вилли» Усов. — Казалось, что он не достоин такого местечкового рока. Он был выше этого. Не то, чтобы аккомпанемент, а окружение... Друзья, спаивающие «безумный бриллиант»... Ведь без бутылки не приходили! Да я и сам бухал... Все вокруг пили, все время!»
«У Майка уже не хватало душевных сил, — вспоминал Родион. — К тому времени многие из его старых друзей уже умерли, и психологический груз на нем лежал тяжелейший. И он, видимо, избрал саморазрушительную форму поведения, как способ внешней защиты».
Как-то раз, после очередного московского концерта «Зоопарка», в странной компании с «Форумом», Ириной Аллегровой и «Мифами» — Пит Колупаев неожиданно столкнулся с Майком за кулисами. Науменко жестко ругал своего директора, бесконечно повторяя: «Как это нам гонорар не полностью заплатили?! Мы же — профессионалы!»
«Он уже тогда выглядел, как Элвис Пресли перед смертью — осунувшийся и заметно постаревший», — заявил мне Колупаев во время интервью. От неожиданности я растерялся, забыл следующий вопрос, и беседа на этой невеселой ноте завершилась.
* * *
Незадолго до своей смерти в 2019 году Борис Мазин вспоминал, как накануне приезда «Зоопарка» в Казань Саша Старцев предупредил его, что больше бутылки сухого вина Майку перед концертом давать нельзя. Иначе — быть беде.
«В 1988 году группу привозил уже другой организатор, который выкатил музыкантам целый ящик бухла, — рассказывал Борис. — Зал — битком, а «Зоопарк» сидит за сценой и жрет водяру. Под ногами катаются пустые бутылки, вокруг бродят какие-то бабы... Майк сидит на табуретке, играет на гитаре Route 66 и говорит: «А на хрена мне на сцену идти? Мне здесь больше нравится». Их тогда чуть ли не под локти из гримерки вытаскивали».
Вскоре подобная картина стала повторяться почти в каждом городе. Вдобавок ко всему, Науменко начал путать тексты, и со стороны это зрелище напоминало передачу «Вокруг смеха». В беседах с журналистами музыкант пытался подгонять под этот процесс весьма сомнительную идеологию, при этом всячески избегая темы качества концертов.
«Мне часто говорят, что я должен ощущать ответственность за то, что я делаю, — раздраженно заявлял Майк. — Никакой ответственности! Я не должен и не буду сочинять по десять песен в месяц. Я просто развлекаю людей... И никакой ответственности за то, как они развлекаются дальше и что будут делать после концерта, я не несу».
По воспоминаниям Олега Ковриги, «на позднем этапе Науменко стал хронически забывать слова. Песня «Я забываю, я начинаю забывать» — как раз об этом. В тот момент, когда Майк не мог вспомнить нужную строчку, он делал вид, будто что-то случилось с аппаратом. Стоит, губами шевелит, руками разводит и показывает на звукооператора Илюху Маркелова, которого это дико раздражало. Он долго ждал момента, и однажды, когда Науменко снова начал клоунаду со «сломавшимся аппаратом», Илья врубил голосовой канал на полную мощность. И всем стало слышно, как Майк в микрофон шепелявит что-то непонятное. В общем, история больше не повторялась».
Затем музыканты «Зоопарка» заметили, что Науменко постепенно перестает радоваться жизни и интересоваться окружающим миром. Он начал замыкаться в себе и все больше времени проводить не с группой, а в одиночестве.
«Даже на гастролях Майк никуда особенно не выходил, — удивлялся Сева Грач. — Я, как бывший музейщик и экскурсовод, старался успеть что-то посмотреть, погулять — а Майкуша... Выезды на природу ему вообще были по барабану, он совершенно урбанистический человек. У нас были длинные гастроли — Дальний Восток, Сибирь. И я так выстроил график, чтобы нас отвезли на остров Попова, в океан. Но Майк с нами не поехал. «Ну чего там — остров, зачем мне эта рыбалка?» И они с Илюшей Маркеловым остались в гостинице, запаслись алкоголем... У них это называлось «автономное плавание». Они сидели каждый в своем номере: шампанское, водочка, всякая корейская еда. Ходить из номера в номер им уже было в лом, они только периодически созванивались по телефону».
Беда одна не ходит, и потихоньку все стало разваливаться. Группа постоянно бухала, капля за каплей теряя здоровье, внешность и уважительное отношение участников друг к другу. Следом за Сергеем Тессюлем, Александром Донских и Андреем Муратовым «Зоопарк» покинул директор группы Сева Грач.
Очевидно, что причины случившегося копились довольно долго.
Поначалу Майк терпимо относился к скотским условиям региональных гостиниц и невыполнению организаторами телефонных договоренностей. Иногда концертный аппарат приходилось арендовать в ближайших кабаках. В Бийске, например, у группы сорвался саундчек из-за того, что за час до выступления на сцене вообще не было аппаратуры. Остальные концерты на Алтае в последний момент были отменены. До дружественного Новосибирска музыканты добирались на рейсовых автобусах, сдавая по дороге пустые бутылки. В итоге незадачливых гастролеров отправил домой директор «Калинова моста», заплатив за билеты из собственного кармана.
Также группа неоднократно сталкивалась с ситуацией, когда организаторы отказывались оплачивать обратный проезд до Ленинграда. Все это было по-человечески неприятно, но единственное, чего Майк не собирался прощать своему директору, — это участившихся «пропаж» гонораров.
«Как-то раз группа должна была лететь на гастроли в Хакасию, — рассказывал Вилли Усов. — И тут внезапно исчезает Сева Грач, вместе с паспортами и деньгами на билеты. Как оказалось позже, он ушел в недельный запой, пропил все деньги и потерял документы. Когда его нашли, он лил пьяные слезы и бормотал: “Только не в морду! Только не в морду!”»
Майк многое прощал директору «Зоопарка». Отчасти — из-за отсутствия подходящей замены, отчасти — из-за креативности своего администратора. Грач впервые в истории ленинградского рок-клуба придумал формат «концерта в двух отделениях» и при этом талантливо представлял группу в роли конферансье. Но, с другой стороны, у него так и не получилось организовать ни одного зарубежного выступления, хотя по частным каналам таких предложений было немало: в Аргентину, Америку, Польшу, Италию и ГДР. Майк, говорят, даже выучил несколько фраз на немецком — но они ему, увы, не пригодились.
«На каком-то этапе Сева Грач резко расслабился и стал отвратительно выполнять свою работу, — говорил спустя тридцать лет Валерий Кирилов. — В результате мы потеряли несколько выгодных контрактов и много денег... Он начал прятаться и перестал отвечать на телефонные звонки. Нашли Грача где-то на Невском проспекте, поехали к
