две самых крепких женщины забрались в кузов. И закипела работа: женщины передавали по цепочке горшки с рассадой, а последняя, стоявшая внизу, составляла их на землю. Вот и прекрасно. Теперь можно будет заняться посадками, но это уже завтра. Вот такая у нас получилась «ведерная бригада».
Работали женщины бойко, весело переговариваясь и обмениваясь шуточками. Все они пересекались на рынке, в церкви, но никогда не оказывались в ситуации, подобной этой. Ведь сейчас они делали то, чем обычно занимались их мужья. Оттого-то они так веселились и радовались. В кои-то веки им хорошо заплатят за их труд.
К одиннадцати разгрузка была окончена, и Мигель уехал, чтобы вернуть грузовичок хозяину. Вытащив из джинсов последние деньги, я вручила каждой из работниц по пятьдесят гарса, и мы попрощались. Они шли по дороге, и еще долго до меня доносились эхом их веселые голоса.
На протяжении последующей пары месяцев со мной произошла странная метаморфоза. Мне пришлось восстанавливать «Йорону» гораздо дольше, чем я предполагала, и все же справилась с этим. В какой-то момент даже нашелся покупатель, что тоже входило в мои планы.
А потом грянула буря. Но я не сдалась, не опустила руки и не сбежала, как в свое время сбежала из Сан-Франциско. Вдруг впервые я почувствовала себя в «Йороне» своей. Шли недели. Мы перекладывали плитку в доме и на патио, обшивали дом, штукатурили и красили стены, высаживали растения. И все эти недели, а потом и месяцы я ловила себя на мысли, что никуда не собираюсь уезжать. Мой дом был тут.
72. Школа из бутылок
Прошло не менее полугода, прежде чем деревня зажила прежней жизнью – впрочем, это было не совсем так. Теперь Эсперанса оказалась разделенной надвое рекой с трехметровым руслом, а значит, требовался мост. Кроме того, нужно было вырыть и отводной канал. И тогда, вооружившись кирками и лопатами, все работоспособные мужчины взялись за дело. К Рождеству канал был готов.
Трудно было не заметить, что Эсперанса всегда жила крайностями. Это касалось и природных явлений, и топографии, и самих людей, которые проявляли все самые ужасные и прекрасные качества.
В первые же дни после бури по деревне прошел слух, что местные гринго быстренько подсуетились, скупив все самые ходовые продукты – рис, бобы, муку и арахисовое масло. А самый богатый из пришлых отправился на «Лендровере» в город, затоварился жареной курицей, чипсами и стал продавать их местным с пятидесятипроцентной наценкой. Вдобавок он втюхивал кому можно растворимый протеиновый напиток, в котором якобы находились все необходимые для младенцев витамины. Мол, это даже лучше материнского молока.
Какие-то мамочки никак не отреагировали, но многие отдавали за этот «волшебный» порошок свои последние гарса.
Ураганный ветер нагнал на улицы много мусора. Но, когда выглянуло солнышко, Амалия созвала свою армию детишек. И они откликнулись на ее зов. Они знали наизусть все ее песни, с коими и пошли в бой на горы мусора. Весело распевая, они начали распихивать весь этот мусор по пластиковым бутылкам. Под Новый год можно было приступать к восстановлению начальной школы. Пока экоблоков хватало только на три класса, но запас их увеличивался ежедневно, и наконец его стало достаточно, чтобы отстроить заново школу. Вот так обстояли дела в Эсперансе. Налетали беда и ужас, сродни тем, что были изображены на картине в моей «Йороне». А потом беда отступала, и люди продолжали жить. Они не боялись никакой работы.
Так что, не считая новоявленной реки, что протекала теперь через деревню и благодаря трудам местным мужчин получила отводной канал, к наступлению ежегодной ферии ничто не напоминало о пронесшемся тут урагане.
73. Какая-то там трава
Наконец объявился Гас. Прежде чем спуститься и завалить меня новыми строительными идеями, он захватил мою почту. Я получила от него конверт, обклеенный китайскими марками. Адрес был написан знакомым почерком.
К письму была приложена фотография счастливой азиатки с младенцем на руках: с одного боку к ней прижимался двухгодовалый ребенок, а с другого, положив руку жене на плечо, стоял мужчина с очень серьезным выражением лица.
Я даже проявила несвойственные мне эмоции, слегка всплакнув.
– Э, подруга, да у тебя глаза на мокром месте, – сказал Гас. – В последний раз я видел такое выражение лица в 1996-м, когда Роверсы продули турнир.
– На самом деле я получила хорошие новости, – сказала я. – Помнишь китаянку Цзюнь Лан, которая приезжала три года назад?
– А, любительница растений. Как же, как же. Она еще ползала по горам в самый сезон дождей и вроде бы нашла какую-то там траву.
Гас отпил большой глоток пива и продолжил рассуждать о поисках Цзюнь Лан.
– Знаешь, я тоже любил травку. Но никакая травка не заставит меня ползать в грязи под дождем. Это с какой радости? Ради жалкого кустика? Ради горстки семян?
– Вообще-то, наркотики тут ни при чем, – сказала я. Пока Цзюнь Лан пыталась забеременеть, я не могла выдавать ее тайн, но теперь, судя по фотографии, у нее двое детей, и не было повода больше скрывать что-то от Гаса.
– Об этом растении она узнала от своей бабушки, – пояснила я. – Врачи сказали, что она бесплодна, и она решила действовать, приехала сюда на поиски этой детородной травы. И вот результат: недавно у нее родился второй ребенок.
– Да-а, забористая травка, прямо чудеса какие-то, – сказал Гас. – И как же она называется?
Названия я не знала.
– Ну хоть покажи, где она растет, – не отставал Гас, хотя никогда прежде не проявлял интереса к ботанике.
– Но я сделала с нее зарисовку, – сказала я. – Хочешь, покажу?
Отлучившись наверх, я принесла один из многочисленных альбомов, заполненных моими зарисовками на тему растительного мира «Йороны» и ее окрестностей. Перелистав страницы, я показала Гасу растение Цзюнь Лан с необычными пушистыми листьями.
– Вот, видишь ягодки? – сказала я. – Мария толкла их и делала из них отвары для Цзюнь Лан. А через десять месяцев у нее родился сынок.
– Ничего себе. – Гас вгляделся в рисунок с таким интересом, словно перед ним была таблица футбольного турнира, в котором участвовала его любимая команда. – Неужели ты не знаешь, как отыскать эту травку?
Я покачала головой. Уж сколько раз Цзюнь Лан с Элмером отправлялись в горы, но я ни разу не сподобилась присоединиться к ним.
– Но, помнится, Цзюнь Лан говорила, что у нас она произрастает только в одном-единственном месте. Она же лечит бесплодие.
– Да уж, травка для потерявших надежду залететь, – задумчиво проговорил Гас. – Это ж идея на миллион долларов.
