Трейси, мне стало по-настоящему плохо. Она была ужасно избита. Использована и уничтожена. И это была исключительно моя вина. Я облажался. И она заплатила за это.
Мне не нужно было двигаться, чтобы почувствовать тяжесть кольта в наплечной кобуре. Я выхватил пистолет, метнулся в сторону и молниеносно перекатился, готовый к отпору. Во время своего маневра я увидел Фила. Быстро поднявшись на колени, я повернулся к нему и прицелился.
Он сидел на лестнице в подвал и наблюдал за мной. На второй ступеньке снизу, ноги на бетонном полу, руки скрещены, локти опираются на колени. Причудливого наряда на нем больше не было. Впрочем, на нем не было вообще ничего. За исключением большого количества крови Трейси.
Вздохнув, он покачал головой и пробормотал: — Женщины. Понимаешь, что я имею в виду?
Я всадил две пули ему в грудь и одну в лоб. Они прошли сквозь него, как через желе. Отверстия сразу же затянулись, и он выглядел невредимым, в то время как пули все еще летели рикошетом по подвалу.
— Вот ведь хрень, — выдохнул я.
Он повел себя так, как будто вообще ничего не произошло. — Понимаешь, о чем я? — повторил он свой вопрос.
Я уставилась на него с открытым ртом.
— Трейси ведь тебе все рассказала? — продолжил он. — О том какие у нас были отношения? Я любил ее. Обращался с ней как с принцессой. И что сделала в ответ она? Притащила сюда тебя, чтобы ты прикончил меня. Господи Иисусе на костылях.
— Она ревновала, — смог выдавить я.
— Ревновала? Дерьмо! Да я трахал ее до потери сознания. Каждую ночь…
— Ей было нужно не это, — объяснил я ему. — Она хотела, чтобы ты сосал ее.
— Как это типично. Они никогда не слушают. Я предупреждал ее снова и снова: «Трейси, — говорил я ей, — я бы с удовольствием сосал тебя каждую ночь. Ты это знаешь. Но это убьет тебя». Пытался донести это до нее. Но слушала ли она? Черт!
— Похоже, в конце концов ты все-таки исполнил ее желание.
Фил одарил меня усталой ухмылкой. — Ну, по крайней мере, она умерла счастливой.
— Теперь она тоже превратится в вампира?
Фил презрительно фыркнул.
— Ни за что. Я оставлю ее мертвой, чувак. Она пыталась отправить меня на тот свет. Что ж. Прости прощай, наши пути больше никогда не пересекутся, — он снова покачал головой и тыльной стороной ладони вытер кровь с губ. — Бабы, — прорычал он. — Жить с ними невозможно, но и без них никак.
— Вот тут ты прав. Согласен на все сто, — сказал я.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Мэтьюз. Клифф Мэтьюз.
— Ступай домой, Клифф. К тебе у меня претензий нет.
Расплата с Джо
Люди любят говорить, что всё вокруг меняется, только всё это фигня полная. Я прожил в Виндвилле всю свою жизнь, и мне кажется, что гриль-бар «У Джо» не изменился за всё время ни капельки.
Всё тот же громоздкий стальной гриль, та же стойка, те же вращающиеся табуреты. Эти старомодные столики возле стен не сильно отличаются от тех, что были здесь тридцать лет тому назад, когда бар только открылся, — просто выглядят пообшарпаннее. Лет семь назад обновили обивку на диванчиках в кабинках, только вот Джо выбрал в точности такой же красный винил, что и раньше, так что разницы почти не заметно.
А знаете, что изменилось в заведении Джо, а? Люди. Некоторые из старожилов продолжают заглядывать сюда регулярно, как на работу. Но время, оно ведь никого не щадит. Лестер Кейхо, например, превратился в дряхлую развалину после того, как его жена склеила ласты. А старого Хромого Седжа попёрли с работы. Теперь бывший проводник каждый день просто смотрит, как поезд приходит и уходит без него, а потом тащит в бар свою тощую задницу, чтобы заливать за воротник и трепаться ни о чем с Лестером.
Джо тоже всё. Ну не в том смысле, что совсем всё. Просто вышел на пенсию и отошел от дел. Последние три года — с тех пор как мне исполнился двадцать один год — это заведение держу на плаву я. Когда Джо не гоняет по горам оленей с ружьем в руках, он каждое утро заходит выпить кофе и съесть булочку с корицей. Ему нравится присматривать за всем.
Как бы мне хотелось, чтобы он по своему обыкновению охотился на оленей в то утро, когда в заведение ворвалась Элси Томпсон.
В баре было пусто, если не считать меня и Лестера Кейхо, который сидел за стойкой, на своем постоянном месте, собираясь как обычно начать свой ежедневный алкомарафон.
Я протирал стойку полотенцем, когда увидел через окно, что подъехала машина. Это был старый «Форд», который выглядел так, словно на нём дюжину раз из конца в конец проехались через преисподнюю. После того как водитель повернул ключ в замке зажигания, автомобиль фыркал, шипел и дребезжал еще, наверное, в течение минуты.
Я просто пялился наружу, бросив полотенце. Это и вправду было редкостное зрелище — из «Форда» выпрыгнула старая кошёлка, невысокая и кругленькая, одетая в брюки цвета хаки, с седыми волосами, подстриженными как у Бастера Брауна[39]. и в больших очках в проволочной оправе. Она жевала жвачку с таким остервенением, словно хотела её прикончить. С руки у нее свисала мятая плетеная сумка.
— Ты только погляди на это, — бросил я Лестеру, но он даже не поднял глаз.
Сетчатая дверь распахнулась, и живописная гостья решительно направилась к стойке, громко топая своими пыльными ботинками. Она запрыгнула на табурет прямо передо мной. Её челюсть несколько раз дернулась вверх-вниз. В один из моментов, когда её рот был открыт, отрывисто прозвучало слово «кофе».
— Да, мэм, — тут же сказал я и отвернулся, чтобы налить ей напиток.
— Это заведение принадлежит Джозефу Джеймсу Лоури из Чикаго? — спросила она мою спину.
— Совершенно верно, — ответил я, оборачиваясь, и замолчал, в ожидании глядя на нее.
За круглыми стеклами очков ее глаза открывались и закрывались в такт жующему рту. Её рот растянулся от уха до уха, изобразив что-то наподобие улыбки.
— Это хорошая новость, молодой человек. Просто замечательная. Мне пришлось объехать чуть ли не все захудалые городишки к западу от Чикаго в поисках этого места, в поисках Джо Лоури и
