class="p1">– Здесь всё у всех иначе, нежели было до этого. От чего-то не очень нужного мы все освободились, что-то важное, пока не столь определённое, приобретаем. Главное – мы живём так, как хотим, не мешая друг другу, не являясь никому обузой. Наверное, пока существует вот такое истинное уважение между собой, многое зависит от нашего поведения, от нас, старших, в том числе и его сохранность. Во все времена вода чиста только у истоков, и лишь потом с ней может случиться всякое. От доблести всегда рождается доблесть, от храбрости – храбрость. Наверное, ты права, отсюда пойдёт новое начало, будет строиться иная будущность молодых, – Даг окинул взглядом двор, присматриваясь к людям.
Далайя внимательно слушала его и, когда он замолчал, мысленно повторила сказанное им, поражаясь точности и здравому смыслу его слов.
– Ты ведь знаешь, что ночью я ухожу, – после недолгого молчания она возобновила разговор.
– Да, я помню. – Сотник в задумчивости пожёвывал кислую травинку, гоняя её во рту из одного уголка в другой. – Получается так, что всё это нужно совершить сейчас.
Он отбросил в сторону остаток сжёванного им зелёного стебелька и с улыбкой взглянул на женщину, как бы призывая к действию.
– Что ж, будь по-твоему. Думаю, ты прав. Когда есть возможность, нужно стараться вовремя оправдывать ожидания тех, кто верит в тебя. То, что угодно небесам, не может быть отменено ни одним человеком. Пусть будут готовы, – Далайя встала и направилась к себе.
Сотник, одобрительно кивнув, сразу вскочил на ноги, отыскал глазами Бурчэ и направился к нему. Тот, выслушав его, запрыгнул на коня и умчался из крепости.
Даг подозвал Габу и Дуару.
– Вы не напрасно ждали Далайю, она готова благословить вас сейчас. Всё будет не по нашим обычаям, к которым мы привыкли, пусть это вас не тревожит. Объясните Зеле и Мире, что и их обычаи не будут здесь соблюдены. Мы решили, что так будет правильнее, ведь такое средь нас свершается впервые, и некому нас упрекнуть в каких-то нарушениях. Идите за снаряжением и подготовьте коней. Рушти позаботится об остальном.
Молодые саки, внимательно слушавшие каждое слово сотника Дага, переглянувшись с радостной улыбкой, опрометью помчались исполнять столь приятный и долгожданный наказ.
Вскоре в воротах появился Рушти, ведя на поводу своего коня. Рядом с ним, высунув язык, шёл рыжий.
Не увидев охраны, юноша в недоумении приблизился к ожидавшему его сотнику.
– У тебя всё в порядке? – увидев его озабоченный вид, спросил Даг.
Тот кивнул, утирая пот на загоревшем лице.
– Рушти, ты понял, для чего я тебя вызвал? – вновь спросил сотник, вглядываясь в единственный глаз молодого горца.
Тот вновь кивнул.
– Да, многословием ты не отличаешься, – Даг улыбнулся, что бывало не так уж и часто. – Всё будет происходить по-новому. Ваши обычаи, как и обычаи саков, сегодня не будут нужны. Огорчаться не следует. Отныне из всех устоев – и ваших, и наших – мы сами будем выбирать те, что придутся нам по душе, и может случиться так, что нам всем вместе придётся создать кое-что новое. Ты понимаешь меня? – словно маленькому ребёнку объяснял сотник.
Рушти, не сводя с его лица своего половинчатого взгляда, снова кивнул.
– Ну вот, всё хорошо, а теперь иди к девочкам и постарайся всё это объяснить им.
Даг ласково похлопал его по плечу и легонько подтолкнул, кивнув в сторону строения.
Оставив скакуна в загоне, юноша неуклюже побежал, соображая, как правильнее объяснить сказанное своим соплеменницам.
Рыжий, вытянув передние лапы, гибко прогнулся своим мосластым телом и ленивым движением встряхнул волнистую шерсть. Важно ступая, он направился в тень к колодцу, где, лизнув влажные камни, улёгся, высунув язык, учащённо дыша и оглядывая округу.
* * *
Все в ожидании находились во дворе.
По левую руку от входа в строение стоял Рушти. По бокам от него расположились взволнованные девушки. Они были в чистеньких нарядах, тех, что когда-то сшила и подарила им Далайя.
Лицом к ним, напротив, по правую руку, стояли молодые саки, между которыми возвышался Даг. Все были в полном вооружении. Габу и Дуару по указанию сотника держали на поводу своих коней.
С дверного проёма откинулся кожаный полог, Далайя с присущей ей природной грациозностью переступила порог.
При виде её мужчины враз подтянулись, невольно поправив оружие, и не сводили с неё восторженных глаз. Девушки от восхищения тихо охнули в один голос, хлопнув в ладони и тут же прижав их к зардевшимся румянцем щекам.
Далайя была прекрасна. Её наряд был прежним, как всегда, опрятным и чистым. Только две вещи дополняли его впервые, преображая обыденность в торжественность, подобающую происходящему событию.
Доселе невиданный урартцами широкий красный пояс, изготовленный из тонко выделанной кожи, туго обтягивал её узкую талию, подчёркивая и без того безупречную осанку этой красивой женщины. Сбоку на нём на трёх массивных округлых металлических бляшках-застёжках сверкали три маленьких камня.
Но более всего подчёркивала её женственность вторая вещь. Её не видели даже саки. На голове Далайи поверх её распущенных волнистых волос тонкой сияющей змейкой красовался ободок с изящным переплетением в передней части, посреди которого был вправлен небольшой, но сильно искрящийся на солнце камень.
Такого не ожидал никто. Зрелище было потрясающим. В эти мгновения невозможно было представить человека, кого бы оно оставило равнодушным.
Вначале Далайя подозвала обеих девушек. Те, не чувствуя под собой ног, быстро подбежали к ней и, чуть дыша, склонили перед ней головы, замерев в шаге от неё.
Оглядев их обеих, лишь на миг задумавшись и улыбнувшись каким-то своим мыслям, она кивнула старшей из них, Зеле, а когда та приблизилась, бережно сняла обеими руками ободок и опустила его ей на голову. Затем пальцами она нежно приподняла её голову за подбородок и внимательно заглянула ей в глаза, пытаясь определить для себя, всё ли она понимает должным образом. В ясных глазах девушки сквозь пелену слёзной поволоки помимо безбрежной преданности чётко читалась осмысленность.
Довольная увиденным, Далайя кивнула младшей, Мире. Ловким движением сняв с себя пояс, она протянула его ей, при этом тихо, но проникновенно сказав:
– Это тебе. Надень.
Та трепетно приняла подарок, но от охватившего её сильного волнения руки не слушались, так что она чуть было не выронила его.
Далайя, улыбнувшись, застегнула пояс на талии девушки, которой он был слегка великоват, и, так же как и Зеле, заглянула ей в глаза. В них она увидела то же, что у старшей сестры.
«Это хорошо. Выходит, есть между ними чувства», – взглянув на Габу и Дуару, подумала она и жестом пригласила их к себе.
