я знаю ее типаж. Я помню, как они все висли на Луке и Леоне во время учебы в школе. Это все игры, чтобы попытаться зацепить игроков. Но, даже зная это, я не закрываю приложение, а вместо этого нажимаю кнопку «Воспроизвести».
Мои губы кривятся от отвращения, когда я вынуждена наблюдать, как Клара прикасается к нему, проводя пальцами по его бицепсу, как будто Кейн принадлежит ей.
Но это ничто по сравнению с тем, как он смотрит на нее.
— Срань господня, — выдыхаю я, прикрывая рот рукой, когда парень наклоняется к ней и видео обрывается.
Я закрываю приложение.
Снова и снова говорю себе, что все было не так, как выглядело. Я помню, каким искренним он был, когда сказал, что не был ни с кем другим с тех пор, как начал учиться здесь, и я ему верю. К тому же, на самом деле мы не вместе, так ведь? Я не имею права злиться на то, что он делает. Возможно, Кейн сказал все правильные вещи, чтобы заставить меня растаять прошлой ночью, но на самом деле наши отношения только начались.
Но все это не имеет значения, потому что образ ее с ним, то, как он наклонился к ней, теперь запечатлелся в моем сознании, подпитывая мою неуверенность в том, что он делает со мной, и мои подозрения, что он играется со мной ради забавы.
Сидя на краю кровати с телефоном в руке, я открываю наш предыдущий разговор и отправляю ему сообщение с вопросом, как прошла его ночь.
Я сижу, уставившись в экран минут десять, но сообщение не отображается, как прочитанное, и, наконец, я беру себя в руки, откладываю его и направляюсь в душ.
Вчера вечером, когда ложилась спать, я проверила свой телефон. Меня не ждало никакого сообщения. И первое, что я сделала сегодня утром, когда проснулась — снова его проверила. Но все равно ничего нет, а мое сообщение даже не было прочитано.
Пока я лежу, уставившись в потолок, мои опасения по поводу того, что могло произойти, продолжают переполнять мой разум.
Что если прошлой ночью что-то пошло не так? Кто-нибудь вообще знает, где он находится?
Мое сердце бешено колотится, когда я представляю себе все худшие возможности. В конце концов, я сдаюсь и набираю его номер.
Идут гудки, и, в конце концов, меня отсылают на его голосовую почту.
Я вешаю трубку. Кейн увидит, что я позвонила, ему не нужно слышать, как я волнуюсь. Если предположить, что он все еще жив.
«Мне все равно», — говорю я себе в миллионный раз.
Но это ложь. Меня это волнует больше, чем хочу признать, и я в ужасе от того, что все может закончиться еще до того, как действительно начнется, потому что, наконец, из всего этого дерьма все начало налаживаться.
Сосредоточившись, я понимаю, что Кейн должно быть на тренировке. Вероятно, он просто загулялся вчера поздно вечером, а сегодня встал рано утром. Он, наверное, просто не проверил свой телефон.
Я готовлюсь к занятиям, говоря себе, что он будет здесь, как и обещал, и когда, в конце концов, выхожу из здания чуть больше часа спустя, я полна надежды, которой, конечно, не чувствовала раньше. Но в ту секунду когда оглядываюсь, и никого не нахожу, мое сердце снова замирает. Страх, который я почувствовала, когда проснулась, возвращается и комок застревает у меня в горле.
— Эй, я думала, Кейн зайдет за тобой, — говорит Элла, когда вскоре выходит за мной из здания и обнаруживает, что я стою на тротуаре, в надежде, что он появится.
— Да, я тоже, — печально бормочу я.
— Ну, ребята еще не вернулись, так что, может быть, они задержались на тренировке, — говорит она, и в ее глазах светится надежда.
Элла действительно хочет верить, что все это с Кейном может быть реальным, что для нас может быть волшебное «долго и счастливо». Прямо сейчас я не чувствую позитива.
— Да, может быть. Пошли.
Я нахожу Уэста и Брэкса болтающимися на нашем утреннем занятии.
— Скарлетт, — зовет Брэкс, когда замечает меня, и раскрывает объятия, как будто собирается обнять меня по-настоящему.
— Что случилось с вами двумя этим утром? — говорю я, игнорируя его перевозбуждение.
— Тьфу, тренер не переставал говорить о субботней игре. Думаю, мои уши все еще кровоточат. Буквально.
Значит, Элла была права.
— Ну, у тебя еще есть день лекций, которые нужно прослушать, — шучу я, беря их за руки и входя в комнату.
— А как насчет твоего парня? — спрашивает Уэст.
— А что с ним? Уверена, что он достаточно взрослый, чтобы прийти на занятия, — говорю я с улыбкой, как будто от этих слов у меня не болит в груди.
Мы втроем находим места вместе, и как бы я ни боролась с этим, я не могу не посмотреть в конец комнаты, где мы с Кейном сидели в последний раз.
Остальные студенты усаживаются за нами, быстро заполняя свободные места, прежде чем появится профессор Ричман и начнет лекцию.
— Кейн был на тренировке? — спрашиваю я Уэста.
— Да, хотя выглядел чертовски дерьмово. Может, он заболел и вернулся в постель?
Я осторожно достаю свой телефон из сумочки, чтобы посмотреть, ответил ли он мне. По-прежнему ничего.
Страх тяжестью сидит у меня в животе, и с каждой минутой становится только хуже. Я отчаянно хочу выйти из класса и позвонить ему, чтобы узнать, что происходит.
Но в ту секунду как я делаю это, звонок снова переходит на голосовую почту.
Твою мать.
День тянется, и становится только хуже, когда я сталкиваюсь с Девином, выходя из библиотеки, где я пряталась от мира.
— Черт, прости, — говорю я, когда он чуть не опрокидывает кофе на себя.
«Верный способ заставить его хорошо к тебе относиться, молодец, Скарлетт».
— Да, ничего страшного, — бормочет он, явно злясь на меня.
— Эм... Дэв? — спрашиваю я, когда он обходит меня, явно не желая стоять и болтать.
— Да?
— Г-где Кейн? Он пропустил занятия и…
— Он с Ридом.
Ну, полагаю, что он жив.
— Почему?
— Черт его знает. — Он пожимает плечами. — Думаю, пытается разобраться в своей дерьмовой жизни. — Его тон, когда он говорит это, делает совершенно очевидным, что во всем этом есть
