Наконец изображение исчезло, и несколько секунд все молчали. Потом зашевелились, неохотно возвращаясь с расстояния в шесть тысяч миль.
Кто-то негромко захлопал, другие подхватили, и аплодисменты не смолкали.
Эйна подошла к Дэниэлу. Она ничего не сказала, только взяла его руку и пожала.
Немного погодя Дэниэл понял, что ему нужно уйти от натиска множества тел и громогласных поздравлений. Нужно свободное пространство, чтобы дышать.
Он незаметно выскользнул на террасу. Стоял один у перил и смотрел вниз, но не видел огней судов на темной Темзе. Уже начиналась первая реакция на головокружительное возбуждение, в котором он пребывал в первой части приема. Созданные им самим образы Африки тронули его и опечалили. К этому времени он как будто должен был к ним привыкнуть, но нет. Особенно взволновала его часть с Джонни Нзу и слонами. Джонни все время был с ним, все эти месяцы он оставался на краю сознания, но теперь память о нем воскресла. Неожиданно Дэниэла охватило неодолимое стремление вернуться в Африку. Он испытывал неудовлетворенность и тревогу.
Другие могли аплодировать тому, что он сделал, но для него все это закончилось. Душа кочевника влекла его дальше. Пора двигаться к новым горизонтам, к следующему дразнящему приключению.
Кто-то тронул его за руку. Вначале он не отозвался. Потом повернул голову и увидел рядом с собой девушку с рыжими волосами. Это было его первое впечатление о ней – густые, пушистые, блестящие рыжие волосы. В ее руке обнаружилась обескураживающая, почти мужская сила. Незнакомка была высокая, почти с него ростом, с выразительными чертами лица, с широким ртом и полными губами, с крупным носом, почти мужским, если бы не легкая курносость, тонко вырезанные ноздри.
– Весь вечер пытаюсь добраться до вас, – сказала она. Голос низкий, уверенный. – Но вы неуловимы.
Ее нельзя назвать хорошенькой. Кожа в частых веснушках от солнца и ветра, но чистая, как у человека, живущего на открытом воздухе. Даже в полутьме террасы видно, какие у нее глаза – яркие, зеленые, обрамленные ресницами, густыми и толстыми, как бронзовая проволока. Эти глаза создают впечатление насмешливой открытости.
– Эйна обещала познакомить нас, но я устала ждать, когда это произойдет. Я Бонни Мейхон.
Она озорно улыбнулась, и Дэниэл понял, что она ему нравится.
– Эйна дала мне вашу запись.
Он протянул руку, и Бонни крепко пожала ее. «Хорошо, – подумал он, – сильная, правду сказала Эйна. Африка ее не устрашит».
– Вы молодец. У вас есть глаз и чутье на свет. Вы очень хороши.
– Вы тоже. – Улыбка Бонни стала шире. – Я бы хотела поработать с вами.
Она говорит прямо и естественно. И все больше нравится ему. Дэниэл ощутил ее запах. Никакой косметикой не пользуется. Подлинный, незамаскированный запах ее кожи, теплый, сильный и возбуждающий.
– Это возможно, – ответил он. – Возможно, даже раньше, чем мы полагаем.
Он по-прежнему держал ее за руку. И она не делала попыток отнять ее. Оба чувствовали игривый подтекст последнего замечания. Дэниэл подумал, что было бы здорово взять эту женщину с собой в Африку.
В нескольких милях к северу от того места, где стояли и оценивали друг друга профессионально и физически Дэниэл и Бонни, первую серию «Умирающей Африки» смотрел другой человек.
Сэр Питер Таг Харрисон – главный акционер и генеральный директор общества с ограниченной ответственностью «Британская трансокеанская пароходная компания» (оно же BOSS, British Overseas Steam Ship Co Ltd).
Хотя на английской фондовой бирже БОСС все еще числился в разделе «Пароходства», за пятьдесят лет, протекшие с тех пор, как Таг Харрисон стал главным акционером компании, характер компании радикально изменился.
Компания возникла в конце Викторианской эры и владела небольшим флотом грузовых пароходов, ходивших в Африку и на Восток, но никогда не процветала, и в конце Второй мировой войны Таг купил ее за долю истинной стоимости. На прибыль, полученную во время войны, Таг развернул деятельность во многих направлениях, и теперь БОСС – один из самых могущественных конгломератов, числящихся на Лондонской фондовой бирже.
Таг всегда был чувствителен к капризам общественного мнения и к имиджу своей компании. На эти тонкие материи у него был такой же сильный нюх, как и на индекс товаров и колебаний на мировых биржах. В этом была одна из причин его разительного успеха.
– Настрой становится зеленым, – всего месяц назад заявил он своему совету директоров. – Ярко-зеленым. Согласны ли мы с этим новым вниманием к природе и окружающей среде или не согласны, нам придется учитывать это. Надо оседлать эту зеленую волну.
Теперь он сидел в своем кабинете на третьем этаже дома на Холланд-парк. Дом стоял в середине ряда великолепных таунхаусов. Это был один из самых престижных адресов в Лондоне. Кабинет отделан лучшей африканской твердой древесиной благодаря концессии БОСС в Нигерии. Панели тщательно подобраны и отполированы так, что блестят, как драгоценный мрамор. На стенах всего две картины, ведь сама зернистая древесина – произведение искусства. Прямо перед столом – «Мадонна с младенцем» из первого путешествия Гогена на острова Южных морей, другая картина – Пикассо: варварское эротическое изображение быка и нагой женщины. Языческое и святотатственное контрастируют с лирическим, светящимся изображением Богоматери и младенца-Бога.
Вход в кабинет охраняет пара рогов носорога. На одном из рогов – блестящий пятачок, за десятилетия отполированный рукой Тага Харрисона. Входя в кабинет или выходя из него, он обязательно гладит рог.
Это суеверный ритуал. Рога – его талисманы.
Восемнадцатилетним мальчишкой, без гроша в кармане, голодный, с одним только старым ружьем и горстью патронов он вслед за носорогом углубился в мерцающие пустыни Судана. В тридцати милях от Нила он убил носорога одним выстрелом в мозг. Кровь из разорванной артерии в голове промыла небольшое русло в голой земле, и со дна этого мелкого углубления Таг Харрисон поднял стеклянистый камень с восковой зеленой поверхностью, почти заполнивший его ладонь.
Этот алмаз стал началом. Со дня носорога удача повернулась к Тагу. Он сохранил рога и по-прежнему при первой возможности прикасался к ним. Для него они были ценнее даже знаменитых картин, висящих по сторонам от рогов.
Сын пьяницы, портового грузчика, Таг Харрисон родился в Ливерпуле во время Первой мировой войны и в шестнадцать лет сбежал в море.
В Дарэс-Саламе он сошел с корабля, чтобы избежать домогательств скотины-старпома, и здесь обнаружил загадку, красоту и посулы Африки. Для Тага Харрисона эти посулы были выполнены. Богатства, которые он извлек из недр суровой африканской земли, сделали его одним из ста богатейших людей планеты.
