моментов с несколькими поставщиками. Но в основном куча мелких баронств хотят с нами сотрудничать. Особенно на Сахалине.
— Это все хорошо… А чего ты такая… добрая? — удивился я, пятясь от нее к выходу.
— Тут это… — она покрутила прядь волос на пальце. — Я слышала, что ты сделал с Марусей, Трофимом и Настей… В общем я тоже хочу!
— Что? — удивился я. — Тебе-то зачем?
— А то, что ты кухарке сделал татуировки как у девочек, нормально? Что за дискриминация бухгалтеров? — фыркнула она.
— Но это же больно…
— И что? Я согласна.
— Откуда такая тяга? — удивился я.
— Хочу стать чуть сильнее!
Видимо, мое рвение постоянно быть лучшим сказалось на моих работниках, отчего все стремились стать чуточку сильнее, чем вчера. И это радовало.
— Ладно, — кивнул я. — Разгреби дела, чтобы у тебя было три свободных дня, потому что восстановление будет болезненным.
— Да, я была у Маруси. Выглядит она очень не очень, — согласилась Надя и добавила, хлопнув в ладоши. — Ладно! За дело! Девочки! Поработаем!
Что ж, у меня все равно изначально была задача сделать всем защитные татуировки, так что ничего страшного. Единственное, надо будет учитывать, что человек выпадает на несколько дней.
И пока я прогуливался, мне позвонила Света.
— Дорогой, а что ты делаешь сегодня вечером? — загадочно спросила она.
Ну вот опять. Сначала Надя, теперь Света. С каких пор она называет меня «дорогой»? Конечно, я в этом не сомневался, но обычно она меня так не называла.
— Никаких планов… — протянул я.
— Вот и славненько, вечером будет сюрприз! — хихикнула она и положила трубку.
— Лора…
— Я даже не хочу предполагать. В последнее время получается все шиворот навыворот.
* * *
Норвежские фьорды.
Скалы, черные от влаги и времени, вздымались вверх, исполинскими стенами, будто их неумело поставил огромный великан. Склоны, поросшие многолетним мхом и цепкими соснами, казались нереальными, будто их приделали в последний момент. Небо, затянутое серыми тяжелыми тучами, нависало над скалами, морося мелким дождем. Ветер завывал, редкие раскаты грома проносились вдали. Иногда сверкали яркие молнии, ударяясь в скалы и рассеивая мелкие искры.
На краю фьорда сидел одинокий человек и смотрел на речушку внизу. Ни ветер, ни дождь его не беспокоили. Мелкие капли замирали буквально в миллиметре от его кожи, а ветер не смог даже колыхнул его кудрявые белые локоны. В воздухе чувствовалась соленая свежесть.
Хорошая погода. Есенин такую очень любил. В такое время к нему приходило вдохновение. В руке была бутылка какого-то пойла, настоянного на метеоритах. Но даже она не сильно помогала ему напиться. Хотя он пытался. Очень сильно пытался.
За это время он узнал несколько вещей. И все они были отвратительные. Но он сам себя загнал в эту ловушку в погоне за новой силой. Чего уж теперь винить себя? Осталось только спокойно дожить отведенные годы, может месяцы, или даже дни.
А ловушка заключалась в том, что эта новая сила пустоты его пожирала. Да, он был практически всемогущ, но не мог остановить эту силу. Самого себя.
За его спиной открылся портал. Необычный, квадратный. Словно дверной проем. И из него вышел молодой парень. Саша его раньше где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно. Да это и не важно. Зачем запоминать очередную букашку?
— Александр Есенин, я полагаю? — спокойным тоном произнес незнакомец. — Меня зовут Исаак, я…
— Да наплевать, кто ты. Скажи спасибо, что ты еще жив, — не поворачиваясь, произнес он.
Исаак же подошел к краю и сел рядом, проигнорировав угрозу. Так они какое-то время сидели молча, разглядывая красивый вид.
Есенин сделал глоток и передал бутылку Исааку. Тот взял и сделал пару глотков.
— Так вот, какой алкоголь на вкус… Занятно… — и вернул бутылку.
— Правильный выбор, — кивнул Саша и опять отпил.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду?
Есенин посмотрел на него краем глаза и ухмыльнулся.
— Вы, в ком сидит частица очередного божества, такие забавные. Считаете, что вы тут самые главные и важные, но это все настолько глупо и смешно… Но ты только что спас себя и это тело, не подмешав мне в бухло никаких божественных хреней.
— Я понимаю, что против вас это бесполезно, — кивнул Исаак. — Поэтому и пришел сюда.
— Ты еще не понял? Мне не интересно! Оставь меня, это последнее предупреждение, подстилка божества.
Глаз у Исаака дернулся, но он сдержался. Понимал, что любое его неверное движение может за долю секунды лишить его жизни.
— Я знаю, что генерал хаоса вас предал, пообещав одно, но вы получили совершенно другое, верно?
Есенин сделал пару глотков.
— Но она мертва. Ее убил Кузнецов. Приспешники хаоса вообще своеобразные существа, которые хотят заполучить как можно больше душ, но мы не такие…
Саша сделал еще глоток и бутылка опустела. Он перевернул ее и допил последние капли, после чего кинул ее в бездну перед ним.
— Все, надоел… — и легко оттолкнувшись, прыгнул туда же, куда и улетела бутылка.
Исаак на секунду осекся и замер.
Есенин же застыл в воздухе. Покрутив плечами, он повернулся к молодому парню и вытянул руку. Тут же тело Исаака взмыло в воздух, словно его шею схватили невидимые тиски. Он пробовал применить магию, как Небесного Пастуха, так и магию владельца тела, но все безрезультатно.
Они с Есениным медленно плыли по воздуху к середине фьорда.
— Ты молодец. Долго держишься, — кивнул Есенин.
— Александр… — хватаясь за воздух, прохрипел Исаак. — Я не ваш враг…
— Еще бы. Иначе мы бы с тобой не разговаривали. Давай пройдемся по красивым местам…
С этими словами они спикировали вниз, и Есенин приложил тело Исаака к камням. Осколки разлетелись на десятки метров в стороны. Деревья трещали и ломались, а Саша только удивлялся, как такое тело способно выдержать такие удары.
— Молодец, — хвалил он. — Даже интересно, сколько ты так можешь продержаться, пока твоя энергия не закончится…
— Я могу вам сделать так… — и удар об скалу. — Чтоб вы…
Теперь он пробил собой землю, оставив глубокую борозду.
— Чтобы вы не умерли…
Есенин остановился, и оба поднялись на то место, где сидели.
— Повтори?
— Я могу… — тяжело дыша, произнес Исаак. — Могу сделать так,
