— Есть какая-нибудь информация? — спросил Рид у Рэнсома.
— Никакой. Кроме того, что труп странный и что это пожилой белый мужчина.
— Странный? В каком смысле?
— Не знаю. Полагаю, нам нужно это увидеть.
Рид почувствовал запах разлагающегося тела еще до того, как они приблизились к нему на расстояние нескольких футов.
— Господи, — сказал он, поморщившись. — Ну, это что-то новенькое. Похоже, он оставил его здесь гнить.
— Черт возьми, ненавижу этот гребаный запах, — сказал Рэнсом. — Если не говорил об этом раньше, пусть Сиси меня кремирует. Я не хочу так пахнуть, даже когда умру.
— Принято к сведению.
«Значит, — подумал Рид, — вот что они имели в виду под словом «странный»?» Либо убийца специально позволил этому трупу сгнить, либо из-за более уединенного места он пролежал здесь дольше остальных, прежде чем его обнаружили.
Когда они приблизились к трупу, прислоненному к надгробному камню, и запах разлагающейся плоти усилился, Рид повернулся лицом в ту же сторону, что и тело. Почему его положили именно здесь?
С этой точки обзора был виден искусственный пруд, но, вероятно, он находился слишком далеко, чтобы иметь какое-то значение для места происшествия.
— Знаете, кто его нашел?
— Полицейский, проводивший обход. Он был здесь впервые, так что, похоже, находка была случайной.
Хм. Еще одно «странное» в дополнение к тому, что нашли техники.
Рид опустил взгляд, прищурившись, на камень у своих ног и отодвинул траву, чтобы разглядеть имя. Он не узнал его, но когда подошел к соседнему надгробию, то увидел, что камень выглядит новее, а имя легко читается.
— Не может быть!
Рэнсом, который повернулся, чтобы посмотреть в ту же сторону, что и Рид, подошел к тому месту, где он стоял.
— Ни хрена себе.
Рид посмотрел на него.
— Эверетт Дрейпер.
— Джентльмены, — позвал Льюис. Он стоял на коленях рядом с телом в нескольких футах позади них и, вероятно, только что заметил их появление.
Они повернулись и пошли к телу, Рид подавил отвращение к зловонию.
— Льюис, — поприветствовал Рид. — Есть информация о личности жертвы?
— Нет. Никаких документов. Мы проверили его карманы. Но посмотрите на это. — Льюис протянул руку в перчатке и откинул голову мужчины назад.
Рид уставился на него, моргая. Лицо мужчины представляло собой гнилое месиво из разложившейся и впалой плоти, щеки были бугристыми и... шевелились, типа как личинки под тем, что когда-то было кожей. Даже сквозь кровавую массу мужчина выглядел... знакомым.
Рид нахмурился.
— Черт, — выругался Рэнсом. — Чувак не просто мертв. А мертв давно.
— От других жертв его отличает не только разложение, — сказал Льюис. — Посмотрите внимательнее. — Он жестом указал на глаза мужчины, нетронутые, просто закрашенные краской, едва заметные среди остальной фиолетово-черной палитры того, что когда-то было человеческим лицом.
Рид потер подбородок. Убийца следовал тому же методу, но не удалил глаза и оставил тело гнить, и это был совсем другой образ действий.
— Что у него с ногами? — спросил Рэнсом.
Льюис посмотрел вниз, а Рид оторвал взгляд от изуродованного лица убитого и посмотрел на его ноги. Они казались... сморщенными под тканью его штанов. Атрофированными.
Шок охватил Рида, когда его взгляд снова переместился на лицо мужчины.
— Он был инвалидом, — сказал Льюис. — Должно быть передвигался в инвалидном кресле.
— Нет, — выдохнул Рид.
— О да, без сомнения.
В голове Рида все мысли перепутались.
— Я не понимаю. Этого не может быть.
— Я тоже не понимаю, — сказал Льюис. — Ситуация с глазами не так ужасна, но все остальное? — Он скорчил гримасу.
Отдаленный гул в голове Рида становился все громче.
— Разложение, — выдавил он.
— Да, — ответил Льюис. — Этот парень мертв уже неделю, если не больше. Также следует отметить, что на шее сзади, насколько я могу судить, нет клейма, хотя кожа там сильно разложилась. — Льюис на мгновение поднял голову. — Возможно, он сидел прямо здесь, но никто его не заметил. — Он огляделся по сторонам. — Это в стороне от дороги. И этот парень? — Он поднял пальцы мужчины, фиолетовые и согнутые в неестественных положениях. — Его пытали. У него по всему телу раны. Убийца не торопился с ним.
Рид покачал головой, встал и сделал шаг назад.
— Нет, не может быть.
— О, это так, — сказал Льюис, задирая рукав мужчины, где виднелось несколько порезов, зияющих темно-красным на фоне фиолетовой, шелушащейся кожи. — Смотрите. Его жгли, кололи, резали. Кто-то очень постарался над ним.
— Не это. Я не об этом, — сказал Рид, качая головой, его сердце бешено колотилось в груди. — Я знаю его.
— Что? — спросил Рэнсом, и Льюис с любопытством посмотрел на него.
— Это бывший директор «Лейксайда». Гордон Дрейпер.
— Подожди, что?
— Но, — Рид потер висок, — не может быть, чтобы он был здесь. Я же говорил с ним. Сегодня утром. — Рид задыхался, его слова сбивались, как будто он только что закончил пробежку.
Рэнсом смотрел на него так, словно наблюдал за тем, как Рид медленно сходит с ума, и не знал, как на это реагировать. Может, он и вправду сходил с ума, потому что это было совершенно невозможно.
— Я говорил с ним сегодня, — подчеркнул Рид, как будто если сказать это несколько раз, то тайное станет явным. — Я позвонил ему после нашего с тобой разговора, Рэнсом. Сегодня.
«Как думаешь, сынок, какова его цель?»
Сынок. Рид издал нечто среднее между стоном и судорожным вдохом, и схватился за голову.
О, боже милостивый!
Нет.
Нет, нет, нет...
Он повернулся к Рэнсому и оттащил его в сторону. Льюис бросил на них еще один странный взгляд и вернулся к работе.
— Это был Чарльз Хартсман.
Лицо Рэнсома вытянулось.
— Твой биологический отец? Чувак. Нет. Подожди, притормози.
— Я разговаривал с Гордоном Дрейпером сегодня утром, Рэнсом. И я говорил с ним несколько дней назад. Но это невозможно, потому что Гордон Дрейпер был уже мертв.
Рэнсом медленно выдохнул.
— Черт. — Он посмотрел туда, где у тропинки стояли несколько человек в форме — скорее всего, первые офицеры, прибывшие на место происшествия, и еще несколько, которых, вероятно, поставят у главных ворот. Место происшествия организовывалось. Прибывало все больше сотрудников полиции. Скоро здесь все будет кишеть. — Ты уверен в этом?
— Да, — сказал Рид. — Уверен. Никто другой не смог бы сделать такую убедительную имитацию. — Он читал о преступлениях своего отца и точно знал, как тот их совершал, убеждая своими точными пародиями даже самых умных и наблюдательных людей.
Рид сделал несколько шагов назад к Льюису.
— Причина смерти та же, что и у других жертв? — спросил он, жестом указывая на свою шею.
Льюис поднял глаза.
— Нет, вообще-то. Это еще одна странная деталь. Глаза целы, и этот человек — Драпер, вы сказали? — был убит ножевым ранением в сердце. — Он пальцем в перчатке сдвинул в сторону пиджак, под которым оказалась пропитанная кровью рубашка и черная дыра прямо над сердцем мужчины. — Что вы думаете об этом?
Сердце Рида гулко билось в груди.
— Ладно, — пробормотал он, и только отойдя подальше, понял, что так и не ответил на вопрос Льюиса.
Он чувствовал себя так, словно оказался в подводной ловушке.
— Почерк совсем другой, — сказал Рид. — Как будто он пытался воссоздать это, но либо не смог, либо не позаботился о том, чтобы правильно передать детали. — Он хотел, чтобы это выглядело связанным, но...
— Значит, ты думаешь, что «Пустоглазый убийца» — это кто-то другой?
Рид кивнул, хотя в нем зародилось сомнение. Прав ли он? Или Чарльз Хартсман может быть «Пустоглазым убийцей»? И если да, то почему? Какой у него может быть мотив?
Bellum finivit — написал Чарльз Хартсман на стене над тем, кого считали его последней жертвой. Война окончена.
