Не раз вельможа в своем высокоумии превозносился и над самой обителью чудотворца, осуждая распоряжения прежних начальников, бывших здесь, и желая учинить некое новое устроение в обители Сергиевой, не по чину прежних уставов и не такое, как устроили за много лет прежние Государи Цари и Великие Князья по своему царскому рассмотрению и по завещанию самого святого чудотворца Сергия, о чем в Житии его написано, что и доселе соблюдается и неизменно сотворяется. И в таких его помышлениях прошло некоторое время.
Как рассказывали некие боголюбивые люди, трижды собирался он ехать в Троицкий монастырь и трижды препятствовал ему Промысл Божий: то задержала его глазная болезнь, то от Сергиева образа свалилась свеча и спалила ему бороду, а в третий раз он получил повеление от Самодержца ехать на службу на Украину. Вельможа не спешил ехать, потому что Бог судил ему вскоре на уже уготованном месте получить мзду за свои дела. Ибо не только Сергиевы сироты плакали от него, но и весь мир стонал ко Господу Богу от его обид, и уже прошло время злобы его, множество слез со всего мира излилось ко Всевидящему Оку.
В 7156 [1648] году, на праздник Святой Троицы, во время Божественной литургии ставил он у Преподобного Сергия, у раки, свечу, и, сколько он ни ставил, она все время падала из его рук на землю. Охваченный стыдом, он отдал свечу стоявшему у раки иноку и, отойдя, встал на место, лицо же его изменилось.
Стоявшие тут иноки и миряне, глядя на него, удивлялись, как изменилось лицо его, и говорили между собой: "Что это значит? И свечи, – говорили они, – не изволил чудотворец Сергий от него принять". Ибо таков обычай людей мира сего: от кого они принимают любовь и добро или от кого терпят зло и напасти, на того и смотрят больше, чем на других людей, и глаза их постоянно на том останавливаются; так и здесь случилось.
Через десять дней после того как он ушел из обители, в Московском государстве взволновалась чернь11 словно безумная, и, восстав, ограбила дома многих бояр, иных же честных людей и побили. Да к тому же, гневом Божиим, в это мятежное время начался большой пожар, и многие люди сгорели.
Вельможа бежал из Москвы по Ярославской дороге, но посланные за ним, догнав под Троицким монастырем, схватили его и привели в монастырь. И прежде не попустил ему Бог судить монастырь Сергиев с гордостью и со злобою, теперь же все увидели его, силою приведенного, в смиренном виде. Вспомнив о своем грехе, вельможа плакал перед всеми и, припадая к раке Преподобного Сергия, взывал во всеуслышание, рыдая и всхлипывая и говоря, что виноват перед его обителью. И, отойдя от Сергеевых мощей и увидев тех, кому некогда сделал зло или принес убытки, просил у них прощения со слезами; и у начальствующих тоже просил прощения, более же всего просил принять его покаяние, исповедь о грехах. Но священники отказывались принять его на покаяние из-за страха, нависшего над Москвой, и потому, что говорили о нем много дурного.
Келарь же умолил о нем сторожей и послал священноинока из своей келлии, по имени Авраамий, повелев исповедать этого вельможу в церкви Святой Троицы. Получив возможность покаяться, в день воскресный он был отправлен(Редактору: неграмотно) в Москву, и утром в Сергиевой вотчине, в селе Ростокине, священноинок Авраамий причастил его Телу и Крови Христовой.
В тот же день на земском дворе12 этот вельможа был убит чернью, сподобившись покаяния и причастия милостью Преподобного Сергия.
75. О слуге, убежавшем из Сергиевой обители
В то же время был в Сергиевой обители один слуга, по имени Василий, по прозванию Корабль. Служа приказчиком в Троицкой вотчине, он разбогател и, вражиим наветом, возгордился, ушел из Сергиевой обители и поступил на службу к некоему боярину. Будучи сильно обижен на монастырь и на начальствующих, он втравил боярина того в большую ссору, так что боярин своей властью захватил вотчину Сергиеву с крестьянами, ни в чем перед ним не виноватыми и полагавшимися на его боярскую душу в ожидании праведного рассмотрения дела. Начальствующие говорили ему: "Пошли для разбора кого-нибудь, кому бы ты верил, но только не этого Василия, потому что Василий сеет вражду и убежал из Сергиевой обители".
Но боярин не обращал внимания на разбирательство, а только радовался о вотчине, которую добыл силой, и Василия жаловал за это, и не прекратил вражды с соседями, Сергиевыми крестьянами.
Много слез пролили из-за него Сергиевы крестьяне, и вскоре суд Божий постиг того Василия: глаза его ослепли. Осознав свое согрешение, он просил знакомых иноков, чтобы отвезли его в монастырь к чудотворцу Сергию и сподобили иноческого образа, дабы он, по милости Преподобного Сергия, до конца не отпал и не погиб.
А дело это не могло состояться без воли его господина. Между тем, милостью Божией, очи его опять прозрели, но он так и не смог от вражды обратиться к кротости, потому что уже одолела сердце его злоба, и, не имея позволения, он медлил отправляться к чудотворцу Сергию – и напрасно. Объятый лютой мукой, он много плакал, а более всего скорбел о том, что когда-то оставил обитель Сергиеву. Долго болел Василий и, наконец, приняв иноческий постриг, испустил дух свой.
Быть может, кто-нибудь засомневается и сочтет это ложью – то, что мы часто говорим о вражде и ссорах, случавшихся между монастырскими слугами и крестьянами, но пусть не удивляется этому. Сергиев монастырь имеет множество вотчин, и много ссор затевается соседями. Но во всех случающихся напастях иноки и мирские без сомнения возлагают упование и имеют надежду на Пресвятую Троицу и на своих чудотворцев, и Сергиево имя постоянно у них на устах. И, уповая, не ошибаются, ибо много раз получали неожиданную помощь от Сергия чудотворца. А если кто-нибудь все-таки захочет убедиться в том, что у Сергиева монастыря действительно много спорных земель в разных городах и уездах, пусть прочтет, взяв в расправных палатах, списки – не менее сотни статей найдет и узнает, как обитель Преподобного страдает от обид.
Нам же, наблюдающим, как наши преподобные чудотворцы спасают свою обитель, защищают во всяких напастях и устраивают все на пользу людей, как не воздать Богу благодарения, как не радоваться заступничеству Пречистой Богородицы и чудотворцев Сергия и Никона, как не поведать об этом грядущим поколениям? Ведь чему нам еще радоваться в нашей жизни, как не милости Божией и государеву расположению?
76. О спорной земле в вотчине чудотворца и о гневе Божием на враждующих
В том же 161 [1653] году поведал нам инок Антоний Яринский и другие вместе с ним.
"Когда мы, – сказал он, – были в Нижегородском уезде, в Троице-Сергиевой вотчине, на собрании о спорной земле, то вместе с людьми и крестьянами Никиты Ивановича Шереметева съехалось из прочих окрестных сел и деревень много людей, живущих поблизости, как это обычно бывает, когда выходят на спорные земли. И было большое сборище и шум великий, подогреваемый завистью, желанием забрать землю чудотворца не по правде, на восемь поприщ вокруг всей чудотворцевой вотчины. Да к тому же Никитин человек, Стефан, принес роспись и выкрикивал всевозможные угрозы, желая захватить земли больше чем на 10 рублей.
Но благодатию Божией, по молитвам святого, царским распоряжением и царской грамотой, все ненавистники были посрамлены: в то время как они начали неправедный раздел земли, пришла государева грамота с указом – и потеряло силу неправедное сборище, захотевшее несправедливо захватить землю чудотворцеву, и посрамлены были помогавшие тому. Тянулась же эта междоусобная ссора более десяти лет.
На том съезде некий иерей, по имени Иаков, сильно смалодушничал и наговорил про Сергиеву обитель много неподобающих хульных речей, ибо сердце его было исполнено злобы. Многие его останавливали, но он, ничуть не колеблясь, еще больше, в безумии своем, злословил и даже назвал ложью показания и подпись своего отца, бывшего прежде на том спорном разделе. Когда собрание закончилось, он, в безумии своем, не поехал к чудотворцу Сергию и спустя девятнадцать дней скоропостижно скончался, отошел от жития сего к будущему, как его и предупреждали некоторые: "Не пройдет тебе это безумие даром".
Мы же, услышав эту историю, повелели записать, да научатся и другие во всяких скорбных напастях уповать на десницу Всемогущего и возлагать искреннюю надежду на скорого заступника, дивного в чудесах Преподобного Сергия; другие же да убоятся злословить и не станут говорить неправедных речей. Ведь все мы, пока живем, если и приобретаем, то не себе и с собою ничего не возьмем. Будем же делать все во славу Божию и от вражды избавляться государевым царским рассуждением, а не злобою и не клеветою, как делают ненавистники13.
* * *77. Левко Алексеев сын Гаитинов, человек боярыни княгини Настасьи Федоровны, вдовы боярина князя Юрия Михайловича Одоевского, с 188 [1680] года страдал от сильных, часто повторявшихся болезненных припадков. "В нынешнем, 200 [1692] году, в ночь на 18 октября, – поведал он, – мне во сне явился угодник Божий и сказал, чтобы я во все дни и ночи читал ему, Преподобному отцу Сергию, чудотворцу, тропарь "Иже добродетелей подвижник"14. Я, не зная тропаря, спросил, как его читать, тогда угодник Божий не спеша трижды прочел тропарь и стал невидим. Пробудившись от сна, я рассказал всем домашним о чуде Преподобного, а болезнь моя с того времени прекратилась".
