Я помнила прекрасно, что я всё-таки сбежавшая рабыня, а следственно Хозяйка Колизея уже растрезвонила по всем СМИ о той, на чьи бои приходили глядеть десятки, если не тысячи пони, которые приносили ей десятки килограммов крышек за бой. Она была наверное самой богатой пони, из всех ныне живущих на пустошах, в потому ясное дело что ее влияние было не только на территории Колизея, но и на прилегавших к нему территориях. Это заставляло многих пони, что обитали на этих территориях, прогибаться под ее гнетом, ведь если ты чем-то ей не понравишься (к примеру не уплатить налог), то явно попадешь в кандидаты очередного раба. Именно это и заставляло большинство проживающих на Coliseum Wasteland, вести себя максимально учтиво с представителями власти. Оно и понятно, кто захочет быть убитым в неравном бою на арене.
Однако была одна такая сука проблемка, я сейчас была на грани того, чтобы вновь потерять свободу, ради которой я через столько к прошла. Нет, однозначно нет, я не собираюсь сдаться сейчас, когда свобода вот, прямо перед моим взором, протяни копыто и схвати веревку, благодаря которой сможешь выбраться из тюрьмы. Я должна была, обязана была не сдаваться, ведь стоит только мне сдаться, как я вновь окажусь в аду. Нет, сдаться сейчас, я не могла… не имела права.
- Ой ля-ля – присвистнул Главарь, - вы только посмотрите, сама Императрица решила почтить нас своим приходом.
- А ты очевидно Главарь Кровавых Орлов – спросила я.
- Да, это я – ответил Громила, - а ты, ты та, за кого дают хорошее количество крышек. Думаю плата за твоё возвращение покроет все расходы, которые ты мне доставила
- Ты так уверен в этом – спросила я.
- Конечно я уверен, Хозяйка Колизея ясно дала знать, что за информацию о тебе, она даст информатору пятьсот тысяч крышек, а за возвращение один миллион.
Я присвистнула, один миллион крышек за какую-то там кобылку, да у этой бляди куры золото не клюют. Хотя я очень сомневаюсь в том, что эта кобыла заплатит столько, она с огромнейшей долей вероятности застрелит своего информатора, дабы не платить полагающиеся тому по праву крышки. Я знала эту кобылу как облупленную, так как не раз попадала в ее постель, мало кому доводилось с ней покувыркаться, а кто бывал с ней, говорили что у нее самая нежная попка из всех. Да, это было так, я даже сказал-бы что слишком нежная попка, а когда ее ласкали, она имела молочный привкус. И да, я скажу вам основной признак, по которому ее можно было отличить – у этой кобылы на правой ягодице был ужасного вида шрам, который очевидно был следствием операции.
- Ты так уверен в том что она тебе заплатит – решила я надавить на него.
- Ясное дело, она обязана.
- Идиот – рыкнула я, - ты ебанный идиот. Она тебе не заплатит. Можешь забыть о крышках.
- Что?
Я не дала ему закончить, так как в пока он думал, я со всей силы ударила его копытами в левую скулу. В результате атаки, Громила получил хороший толчок, а как следствие лишился одного зуба. Он по смотрел на меня, после чего выплюнул выбитый мною зуб и едва я успела опомниться, как он со все силы хватил меня и я отлетела на край арены. Удар был столь сильный, что ЛУМ ПипБака сразу наполнился знаками угрозы. Как оказалось у меня перелом сразу четырех левых ребер, именно в эту сторону и пришелся удар. Я упала на правый бок и начала тяжко дышать, боль что разлилась от сломанных ребер была невыносимой. Я ещё не успела отдышаться, как услышала щелчок зажигалки… зажигалка… блядь.
У этого урода как оказалось был маленький рожок, достаточно компактный, дабы его можно было спрятать в гриве. Именно сейчас он им и воспользовался, дабы превратить меня в бифштекс из конины. Я с трудом поднялась на ноги, терпя боль в ребрах при каждом движении. Если он попадет по мне этой штукой лишь в скользь, то мне конец. Я встала и медленной походкой принялась плестись в сторону, пока эта гора мышц глядела на меня примеряясь, куда-же лучше всего бросить бутылку с зажигательной смесью. Стоит мне дать возможность по дольше побарахтаться, или стоит сразу прикончить? Мне лично было плевать, лучше умереть свободной, нежели умирать рабыней с рабским ярмом на шее. Мой противник видимо принял решение и бросил бутылку с зажженным фитилем. Ну все, моя песенка спета, прощайте.
А вот хрен вам, я по прежнему жива, а знаете причину, нет, так я вам скажу. Этот имбицил решил не жарить меня сразу, а превратить поле боя в горящие озера, дабы сделать для меня маневренный стиль не возможным. А после он собирался прижать меня к земле и хорошенько отодрать, дабы я вообще забыла о том, чтобы когда либо вообще спать с жеребцом. Умное решение, учитывая то, что я как раз именно сейчас собиралась укрыться где-нибудь, а после принять Мед-Х, один шприц которого у меня лежал на всякий случай. Я тогда ещё не знала, чем именно мне грозит употребление этой дряни, а потому я кололась чуть-ли не каждый раз, когда боль была слишком сильна, дабы терпеть ее. Я прямо на ходу открыла меню ПипБака, после чего выудила из сумки шприц с Мед-Х, сорвала ртом крышку и воткнула в свою ногу.
Боль стала постепенно угасать, а я поглядев на противника взглядом, в котором явно читалось ''Ну все пацанчик, ты свое пожил, готовься умирать''. Едва боль стала терпимым теплом, я развернулась и закусив узду, послала во врага струю свинца. Несколько пуль угодили в стыки между пластина брони, однако большая часть срикошетила от металла, или была разрушенна, пытаясь пробить его. Но даже не смотря на то, что у противника были серьезные раны, он не спешил падать. Неужели он… Блядь, точно. Как вы уже поняли, он
