Читаем без скачивания Самба «Шабаш» - Эрве Жюбер

— Если хотели скормить его кому-то, могли бы оставить мне на закуску, — прохрипел Гарнье. — Меня тошнит от замороженных продуктов.

Умеет показать беззаботность, подумала Баньши. Ибо Гарнье испытывал страх. Животный страх, исходящий от него, не обманывал. Кармилла втянула в себя воздух и насладилась им, как самыми изысканными духами.

ГЛАВА 47

Эрнсту Пишенетту путешествие показалось мгновенным. Едва он успел приоткрыть глаза при внезапном взлете, как Котел Дьявола сменился видом стен, состоящих из разбитых скульптур. Он глянул на темное небо, прошитое сверкающими звездами, на землю, укрытую слоем белой пыли. Сорвал с себя оба колье отолитов, не задумываясь, почему на нем их было два, а не одно, сунул камни в карман и пробормотал:

— Ну вот, Эрнст влип, как всегда.

Журналист, проживший долгое время среди облаков, сразу освоился с другой силой тяжести. В лунной пыли тянулась цепочка следов. Он двинулся по этой тропке огромными прыжками кенгуру и вскоре очутился у стены головокружительной высоты. Единственная дверь, позволявшая проникнуть внутрь, была открыта. Последний прыжок, и он оказался на самом верху каменной лестницы. Он тут же узнал место, поскольку не раз любовался им вместе с пиратами.

— Долина сокровищ, — выдохнул он.

Но находка ставила перед ним неразрешимую проблему. Александрия Последняя угасла, лишилась жизни, местами была разрушена. Под куполом сила тяжести была земной. Пишенетт спустился по лестнице вниз и по следам направился к обелиску, пирамидальная вершина которого была тусклой, холодной и серой. Здесь следы петляли и перепутывались. Этот Мартино, если это был он, не раз проходил здесь.

— Проклятие! И как отыскать его?

До его ушей донесся звук. Человеческий голос. Пишенетт устремился в одну из улиц, повернул, пошел по галерее, свод которой поддерживали атланты. Мозаичные стены изображали античные города. Афины, Рим, Ктесифон, Офир и его знаменитые золотые копи. Украшения сводов были выполнены из драгоценных металлов. Среди виноградников из сплава золота и серебра порхали и отдыхали серебряные птицы.

Галерея вывела на площадь в виде бассейна. Именно здесь меморион указывал на сокровищницу. Но впадина была пуста, если не считать человека с бычьей головой высотой четыре метра, который застыл в самом центре.

Пишенетт, спрятавшись за столбом, решил выждать. Голос доносился из квадратного здания по другую сторону площади. На его плоской крыше высилась коринфская колонна. Через приоткрытую дверь сочился свет.

По истечении четверти часа тщетного ожидания — чудовище, стоявшее спиной к нему, даже не шелохнулось — Пишенетт рванулся вперед. Он по возможности бесшумно добежал до дома и толкнул дверь. У входа за столом сидел человек. Его освещало веселое пламя костра. Помещение было значительно больше, чем казалось снаружи. Сколько хватал глаз, тянулись каменные столы, заваленные разными предметами и инструментами. Стены с множеством квадратных ниш, в которых лежали пергаментные свитки, придавали залу вид колумбария.

— Призываю своих друзей по Эфиру, — повторял человек. — Если вы меня слышите, свяжитесь с Клубом лунатиков на планете Земля. Мое имя Клеман Мартино. И я...

Он в сомнении замолчал, понимая, что слишком часто повторял послание. Пишенетт решил, что пора сообщить о своем присутствии. Но ему помешал Мартино, который в приступе ярости завершил свою речь.

— И мне надоело питаться фасолью!

Вскочил, обернулся и разинул рот. Журналист, прибывший с Улуфануа, был одет в яркую рубашку и шорты, украшенные тропическими цветами. Мартино — со спутанной шапкой волос, в тиковом пиджаке и брюках машиниста — не сводил взгляда с призрака. После смерти Сюзи он перестал видеть сны.

— Теперь у меня галлюцинации наяву, — произнес он, почесывая затылок.

И бросился на видение с намерением отослать его в мир подсознательных миражей, откуда то явилось. Тела Мартино и Пишенетта с силой столкнулись.

— У вас с головой в порядке? — вскричал журналист.

— Но... вы реальны?

— Конечно, реален, ослиная голова! Меня послал Клуб лунатиков. Пишенетт, Эрнст Пишенетт, к вашим услугам. Нет, надо же!

Мартино отступил и скрестил руки на груди.

— Пишенетт... Автор «Ужасающих преступлений и знаменитых убийц»?

Молодой человек был следователем, пока не открыл в себе способность к колдовству. А потому собрал неплохую библиотеку полицейских дел, оставшуюся в Базеле и, несомненно, сожженную огнеметами милицейских драконов.

— Ее автор — мой отец.

Мартино схватил руку гостя и принялся с силой трясти ее.

— Потрясающе! Наконец мне помогли! И я смогу покинуть это удручающее место.

Он попытался застегнуть пуговицы пиджака. Пишенетт, понимая, в какие неприятности вляпался, ошарашенно оглядывался. Тоска сжимала сердце.

— Только не говорите, что не знаете, как отсюда выбраться. — В голосе хозяина послышалось беспокойство.

Они организовали вакханалию в приступе безумного энтузиазма. Но забыли позаботиться о возвращении. Мартино рухнул на табурет, едва сдержав вопль отчаяния. Потом попытался оценить положительную сторону ситуации. У него появился компаньон, к тому же человек достойный. Вдвоем они сумеют выбраться из Александрии Последней.

— Вы голодны? — спросил он у нового Робинзона. Пишенетт кивнул. Быть может, его межзвездное путешествие было не таким уж мгновенным. Его терзал голод.

— Надеюсь, вы любите фасоль. Потому что здесь нет другой пищи.

ГЛАВА 48

Еда давно остыла. Теперь Мартино знал, что пережили Роберта Моргенстерн, Грегуар Роземонд и пираты после бегства из Базеля. Пишенетт разглядывал из покоев богов удручающее зрелище — погруженную в полумрак Землю.

— Почему она такая темная? — спросил он.

— Полнолуние, — разъяснил Мартино. — Значит, новая Земля. Когда я прибыл сюда двенадцать дней назад — а двенадцать дней это так долго, если питаешься одной фасолью, поверьте мне, — Луна была молодой, а наша планета — в фазе полноземелья. Следите за моей мыслью?

— Да, да.

Журналист перевел взгляд на город, оглядел запыленные, безжизненные здания.

— И вы ничего не нашли за эти двенадцать дней? — Он думал о сокровищах и средстве переправить их на Землю-матушку, когда они улетят отсюда. — А этот Талос вас не просветил?

Автомат по-прежнему охранял центр площади.

— Он очень силен, когда подчиняется приказам. Но он не посвящен в хитрости Александрии. Кроме того, он регулярно выходит из строя.

Мартино потянулся, наслаждаясь общением. Как приятно беседовать с человеческим существом.

— Каким образом мы можем нормально ходить и дышать? — осведомился Пишенетт.