II. Жизнь св. священномученика Памфила, заботившегося об исправлении испорченных переписчиками книг свящ. Писания, о раздаянии неимущим списков слова Божия, о распространении христианской веры и просвещения и вообще о спасении душ ближних, научает и нас, возлюбленные братия, заботиться о душах наших ближних.
Мы должны быть готовы служить ближнему беззавистным сообщением своих знаний, в особенности же – наставлением в религии и доброй жизни. Слово Христово да вселяется в вас богатно, во всякой премудрости учаще и вразумляюще себе самих (Кол. 3, 16).
Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на небесех (Мф. 5, 16).
В частности, можно представить в таком виде план спасения души ближнего.
а) Молись усердно, как вообще о спасении всех, так и в частности о спасении тех, коих более знаешь и кои, по твоему разумению, особенную имеют нужду; молись, желая и братиям определенного дара разумения, или ревности, или молитвы, и проч., и себе испрашивая силы и умения действовать во спасение их, или лучше самого себя предавая в орудия божественные на это дело; особенно же молитвенно испрашивай несоблазнительного действования пред другими и молитвой же очищай себя от бывших ненамеренных и нечаянных случаев, кои могут быть соблазнительными. Не искушайся помыслом и речами других, будто молитва такая ни во что, ибо, кроме того что освятивший себя ею всегда способнее, настроеннее к спасительному на других действию, – есть тайное общение душ, по коему одна, непонятно как, может осеменять другую или предрасполагать ее к осеменению чрез себя или чрез других. Пример – матерь блаженного Августина, которая совсем было погибшего сына своими молитвами обратила к Богу и доброй христианской жизни, и св. мученики, нередко мучителей своих обращавшие силой своих молитв ко Христу Богу. Если все взаимно будем обращать молитвенно дух свой на других, то к каждому придет столько согревающих лучей, сколько есть лиц. Следовательно, все были бы согреты мерою теплоты, равной всему христианству. Тогда никакая сила не могла бы одолеть ни одного христианина.
б). Представляй в себе живой образец веры и благочестия. Когда исходишь вне и являешься в кругу христиан, пусть всякий видит в тебе живое христианство, видит, что ты и понимаешь его, и чтишь, и осуществляешь. Это то же, что созидать брата всем: и словом, и взором, и движениями, и делами, и ничем из этого не расстраивать его и не соблазнять. Помни: горе человеку, им же соблазн приходит (Мф. 18, 7). В примере и доброе, и худое очень сильно действует, почему, сколько одно обязательно, столько другое недопустимо.
в) Но этого мало: должно и желать, и заботливо порываться на содействие, и содействовать самим делом спасению других. Кто истинно любит, тот все сделает для любимого. Любовь не смотрит на неудобства и не видит их. Но если и есть они, готова живот свой положить за други своя, – всем, даже и жизнью пожертвовать за спасение их. Холодность в этом обличает холодность о своем спасении и о Божией славе, также неубеждение в вере, и самолюбие, и решительную беспечность. Потому внимательно должно следить за всеми случаями в отношении к братьям нашим и изыскивать между ими, не найдется ли какой, коему мы по своим силам можем нечто вложить в душу, спасительно содействующее ему во спасение.
Заметив, что в другом особенно для него опасное, всячески попекись остепенить его и образумить, как можешь. Сам действуй прямо, найди людей, могущих на него действовать, подстерегай случай, войди в ближайшие сношения и предрасположи его к себе. Один из лучших способов вразумления это есть наведение другого самого на разум: пусть сам найдет, ты только устрой дело, чтоб нашел.
III. Итак, созидайте кийждо ближняго (1 Фес. 5, 11), заключим наше поучение словами св. ап. Павла. Аминь. (Составлено по Четьи Минеям и кн. «Начертание христианского нравоучения» еп. Феофана, стр. 435–437).
Семнадцатый день
Св. великомученик Феодор Тирон
(Соблюдение поста весьма важно)
I. По кончине св. и равноап. Константина Великого империя римская, чрез несколько кратких преемств, досталась одному из сродников его, Иулиану. Как блаженный Константин был избранным сосудом благодати, так несчастный Иулиан оказался явным сосудом погибели и отвержения. Одним из первых действий его темного царствования было то, что он отверг Христа и Евангелие, и обратился к низверженным идолам языческим. Явного гонения на христиан он не поднимал, – не по жалости к ним, а по уверенности в его безуспешности; вместо него тотчас началось злохитрое гонение тайное. Богоотступник то низводил христиан с честей и достоинств, якобы противных их смирению, то лишал их достояния и имущества, якобы несовместимых с нищетой евангельской, то запрещал учиться наукам, под предлогом, что все нужное для христиан содержится в их Евангелии, то вызывал из заточения еретиков, дабы кознями их смутить Церковь Христову.
Между этими злохитрыми средствами Иулиан умыслил и следующее: наступала четыредесятница христианская. Зная, в какой чистоте и воздержании проводят ее христиане, богоотступник призывает градоправителя константинопольского и велит ему тайно удалить на следующие дни с торжища все обыкновенные снеди, а предложить одно то, что было уже принесено в жертву идолам и потому христианами считалось за оскверненное. Никто не знал его замысла, потому многие тысячи душ в самые святые дни осквернились бы вкушением того, что растворено было (так повелел Иулиан) кровью идоложертвенной.
Но Тот, Кто, яко зеницу ока, хранит души простые и смиренные и всегда посрамляет премудрых в коварстве их, не дал и теперь совершиться умыслу вражию. Среди нощи, но не во сне, является внезапно тогдашнему епископу константинопольскому некий светозарный воин и говорит, чтобы он, немедля собрав духовное стадо свое, дал ему знать об угрожающей опасности, с повелением не покупать в следующие дни ничего на торжище. «Чем же пропитается в сии дни столько людей, – вопросил святитель, – ибо у многих нет ничего в дому?» – «Коливом или вареной пшеницею, – ответствовал явившийся, – которую ты, нашед у некоторых, должен раздать всем. – «Кто же ты, – вопросил патриарх, – вся ведущий и пекущийся таким образом о братии твоей?» – «Христов мученик Феодор», – ответствовал явившийся, т. е. это был тот святой подвижник Христов, который, будучи воином за много лет до этого времени, в царствование злочестивого Максимилиана, претерпел за имя Христово множество ужасных мук и тем после своей мученической смерти заслужил себе в Церкви Христовой имя великомученика.
Святитель немедля исполнил повеленное свыше, и христиане константинопольские сохранились от осквернения; а злочестиввый Иулиан, видя, что замысл его разрушен, велел предоставить прежнюю свободу торжищам.
II. Возблагодарим Господа Иисуса, никогда не оставляющего без помощи верных рабов Своих и посрамляющего безумных противников Евангелия и Святой Церкви. Прославим память св. великомученика, отвратившего чудесным явлением своим искушение и печаль от Церкви константинопольской. А между тем возьмем отсюда урок для себя.
Какой урок? Тот, что соблюдение св. поста есть вещь весьма важная. Ибо, если бы постом можно было пренебрегать, как вещью безразличной или малозначащей, то им не занимались бы так на небе, и св. великомученик не оставил бы светлых обителей Отца небесного для того токмо, чтобы указать земным братиям своим на средство избежать нарушения поста. Подобные явления святых в нашем мире происходят не иначе, как по причинам самым важным. Как же после того некоторые осмеливаются думать и говорить, что все равно: поститься и не поститься? Нет, поститься – значит быть смиренным и послушным сыном святой Церкви; а не поститься – значит быть зараженным вольномыслием, самочинием и духом презорства. Поститься – значит обуздывать свою чувственность, владеть своими пожеланиями; а не поститься – значит быть рабом плоти, находиться в плену у своего чрева. Поститься – значит радеть о спасении души своей, искать свободы своему духу, стремиться во след ангелов; а не поститься – значит уподобляться бессловесным, кои не знают поста, быть холодным к молитве и к очищению своей души от похотей.
Малолетний, престарелый, немощный могут еще иметь причины к извинению, когда не постятся, ибо здесь более или менее нужда и необходимость; а мы, как говорит апостол, призваны на свободу, только бы свобода эта не была в вину или потворство плоти (Гал. 5, 13). А кто может воздерживаться от запрещенных постом снедей и не воздерживается, тот грешит и против Церкви, и против себя: ибо пост, учрежденный ею, нужен не для нее, а для нас: так как он есть одно из сильнейших средств к обузданию нашей чувственности, от преобладания коей над нами гибнет в нас все чистое и святое.
