16 сентября 1957 года Петр Попов, источник БОБ в ГРУ, доложил о том, что часть территории Карлсхорста собираются отдать под немецкий контроль. Кроме того, все немцы с территории будут эвакуированы, сама занимаемая территория станет меньше, будет построено более крепкое ограждение, и безопасность территории будет обеспечена полком войск КГБ[639]. Однако восточные немцы стали протестовать, потому что ряд высших и политически важных чиновников ГДР тоже должны были переселить. Кроме того, двойное заграждение из колючей проволоки показалось слишком дорогим, поэтому советское начальство согласилось на трехметровый деревянный забор[640]. Таким образом удалось выяснить, что на февраль 1958 года все еще около четырехсот немцев имеют постоянную связь с советской территорией[641].
Усиливая меры безопасности в Карлсхорсте, КГБ приходилось все больше полагаться на MfS, службу безопасности Восточной Германии, для оказания давления на остававшихся немецких сотрудников, которые становились осведомителями. Их главным делом было доносить о любом подозрительном шаге своих коллег, тех, кто мог быть завербован западными спецслужбами. Задача проникновения в Карлс-хорст, стоявшая перед БОБ, усложнилась, поэтому она убедила разведку и контрразведку США в Берлине воздержаться от нескоординированных операций на советской территории. Однако такие же попытки убедить службу разведки Западной Германии (Bundesnachrichtendienst, BND) не проводить операции, могущих грозить бедой агентам БОБ, вызывали явный интерес у Гейнца Фельфе, активного агента КГБ, который занимался антисоветской контрразведкой в Службе внешней разведки ФРГ. (См.: Приложение 6.)
ОБНОВЛЕНИЕ ИНФОРМАЦИИ «ЦЕЛЕВОЙ КОМНАТЫ»
Информация, поставляемая «Берлинским туннелем», была нежданным подарком контрразведке, и она расширила возможности БОБ отвечать на запросы о деятельности советской разведки[642]. Во время операции «туннель», информация из него не попадала в «целевую комнату», исходя из соображений секретности, а после его обнаружения все материалы перешли именно туда.
Информация, добытая «туннелем», подтверждала необходимость точных и подробных знаний о Карлсхорсте. После закрытия туннеля в апреле 1956 года, был проведен поиск новых источников информации, которые могли бы обновить накопленные сведения. Один такой источник работал с весны 1955 года до осени 1960 года. Это довольно общительный, солидный житель Восточного Берлина, работал он в советском учреждении, которое занималось несопровождаемыми советскими грузовыми перевозками по водным путям из Берлина в Москву. Естественно, он должен был знать советского отправителя и адрес получателя в Москве. Так как каждое учреждение в Карлсхорсте само занималось документацией на свои грузы и использовало свой собственный транспорт для доставки грузоотправителя в грузовую фирму, то было возможно установить советское учреждение, к которому относился грузоотправитель, будь то КГБ, ГРУ, советское посольство, советская торговая делегация или советские советники при Национальной народной армии Восточной Германии[643].
Кроме того, это не были обычные перевозки. Агенту БОБ было нетрудно установить, когда грузоотправитель возвращался в Москву окончательно, поскольку в ящиках обычно находились мебель, музыкальные инструменты (даже концертные рояли) и всякие другие нужные для дома вещи, требующие специальной упаковки. Создав себе репутацию дружелюбного и полезного человека, агент познакомился с советскими пгоферами и даже с некоторыми отправителями и в беседах с ними получал информацию об их прежней службе и новом назначении[644].
Во время этой операции агент установил многих офицеров и гражданских сотрудников по их настоящим именам: 1331 — из КГБ, 156 — из ГРУ, 431 — из советского посольства в Восточном Берлине, 199 — из торгпредства, 170 — советских военных советников. Большое количество сотрудников КГБ вполне объяснимо, ибо КГБ был самой крупной организацией в Карлсхорсте. После того, как первые донесения агента (за 1955—1956 годы) были проверены по материалам «целевой комнаты», стало ясно, что ему можно доверять. Он еще укрепил это доверие тем, что был в состоянии определить по фотографии личность того или иного офицера КГБ и ГРУ[645], выбрав нужную из нескольких разложенных перед ним фотографий.
Однако летом 1960 года агент и его жена забеспокоились. Хотя в отношении к ним соблюдались все меры предосторожности и работал с ними всего один офицер, который находился в Германии с конца войны, стало очевидно, что пора выводить их из игры. Когда БОБ предложила обоим переселиться в Западную Германию, их удовлетворение было ощутимо. В сентябре 1960 года они выехали, но надо заметить, что такие операции нечасто имеют счастливый конец[646].
Операция «туннель» выявила также новое подразделение советского управления: особый отдел (00) Управления контрразведки (УКР), начальником которого был полковник Леонтий Васильевич Шаталов. Особый отдел занимался безопасностью военнослужащих и учреждений Советской армии в районе Карлсхорста. Какая-то информация из туннеля — адреса подразделений 00 или его сотрудников — была перепроверена по материалам «целевой комнаты»[647]. Однако только с приездом «банановой королевы» и ее обстоятельного допроса базой стало ясно настоящее значение этого подразделения.
«БАНАНОВАЯ КОРОЛЕВА»
Летом 1956 года на Берлинской Оперативной базе узнали о бегстве молодой женщины, называвшей себя «сотрудницей КГБ из Карлсхорста», которая участвовала в операции против военной разведки США в Западном Берлине. После предварительного допроса в Западной Германии сотрудники БОБ привезли женщину в Берлин для дальнейшего допроса. Получение от нее сведений оказалось длительным и трудным делом. С ее уст бесконечно слетали забавные истории об участии в операциях советской контрразведки в Карлсхорсте и других местах в Восточной Германии, большинство из которых могло быть проверено по материалам «туннеля». Но когда стали выявляться некоторые несоответствия и допрос продолжался, она поворачивалась к вазе с фруктами, брала банан и принималась сосредоточенно его чистить, так концентрируя свое внимание на этом процессе, что переставала замечать все вокруг. Из-за этого представления, в результате которого мужчины-разведчики просто-напросто немели, ее прозвали «банановой королевой». Однако этот кокетливый жест не произвел никакого впечатления на главного допрашивающего — опытную сотрудницу, говорившую по-русски, которая специализировалась на советских разведывательных службах[648].
Чтобы уловить смысл информации «банановой королевы» о Карлсхорсте, допрашивавшие ее сотрудники БОБ старались понять, каким образом ей удалось добыть эту информацию. Отвечая на их вопросы, женщина много рассказывала им о влиянии войны и советской оккупации на юное, честолюбивое и тщеславное существо женского пола, чьим основным талантом было убеждать мужчин безоговорочно принимать ее такой, как она есть в разыграной ею в данный момент роли. Родившись в Советском Союзе, она каким-то образом оказалась в конце войны вовлеченной в работу военной контрразведки в качестве переводчицы. При этом она в кого только ни перевоплощалась, чтобы собрать информацию о том или ином человеке, подозреваемом органами в нелегальной деятельности. Периодически играя роль офицера КГБ, она всегда оставалась всего лишь агентом, так и не став полноправным штатным сотрудником госбезопасности. В середине 50-х ее перевели в потсдамское Управление контрразведки ГСВ. Одним словом, она стала работать на Особый отдел полковника Леонтия Шаталова в Карлсхорсте. Участвуя в одной из контрразведывательных операций, она познакомилась с сотрудником американской военной организации в Западном Берлине, которого Шаталов хотел завербовать, и именно это дело побудило ее дезертировать[649].
Документы «целевой комнаты» подтвердили большую часть полученной от «банановой королевы» информации. Отдельные неточности были неизбежны, при ее статусе агента: она никогда не бывала посвящена в подробности операций, в отличие от штатных сотрудников КГБ. Тем не менее ее рассказы о взаимоотношениях потсдамской штаб-квартиры Управления контрразведки группы Советских войск в Германии, Особого отдела Управления в Карлсхор-сте и аппарата КГБ в Карлсхорсте под управлением Питов-ранова оживили и расширили картину информации, полученной в туннеле[650].
Жизнь военной контрразведки в Карлсхорсте в 1955— 1956 годах, судя по рассказам «банановой королевы», назвать скучной никак нельзя. Любой инцидент, каким бы он ни был малозначительным, должен был быть расследован, и «банановая королева» участвовала во многих подобных операциях. Например, один старший лейтенант, отправляясь домой в отпуск, вез с собой, по словам проводника, сорок золотых часов. Военная контрразведка немедленно заподозрила шпионаж, и в дело вмешалось потсдамское Управление контрразведки. Лейтенанта сняли с поезда и допросили, но ему удалось убедить всех, что он купил часы (не золотые) на сэкономленные деньги и хотел перепродать их в СССР. В другом случае возникло подозрение в умышленном отравлении советских военнослужащих подрывными элементами или с помощью воздушных шаров, посланных американцами. Однако оказалось, что солдаты заразились бешенством от лисы, которую они убили и съели[651].
