– Да нет же, Доктор Хэзелтон, – сопротивлялась Каролина, – вы ведь знаете, о чём говорят исследования? Мужчины мыслят в терминах разделения и автономии, а женщины – в терминах отношений и заботы. А этому миру как раз нужно чуть больше отношений и заботы и чуть меньше членения и разделения.
– Но дорогая, ты всё даёшь флатландское истолкование. Понимаешь, ты забыла о спирали развития. А нужно помнить, что как мужчины, так и женщины последовательно проходят в своём развитии эгоцентрические, этноцентрические и мироцентрические стадии. Но для женщин в ходе развития основными приоритетами являются забота, отношения и общение, а для мужчин – права, автономия и деятельность.
– Значит, женщины проходят путь от эгоцентрической и этноцентрической заботы к мироцентрической? – спросил Стюарт.
– Верно. Каролина, ты с этим согласна?
– Да, – очень осторожно ответила Каролина.
– Это значит, что существуют мужские и женские варианты эгоцентризма, этноцентризма и мироцентризма. И проблемы этой планеты не связаны и никогда не были связаны с тем, что мужские ценности считаются более важными, чем женские. Проблема в том, что очень малому количеству мужчин и женщин доступны мироцентрические уровни сознания. Понимаешь, дорогая, женские этноцентрические ценности не менее разрушительны, чем мужские: и те, и другие готовы отправить в ад любого, кто с ними не согласен. Инструментом мужских этноцентрических ценностей является физическая агрессия, в то время как женщины используют социальную агрессию и остракизм. Мужчины и женщины в равной степени ответственны за атмосферу страха и ужасы этноцентрических обществ. Именно стадное чувство, власть толпы и этноцентрическая забота, общие для женщин и мужчин, довели дело до Освенцима.
– То есть вы говорите, что радикальные феминистки используют только горизонтальное мышление – женщины против мужчин – и не обращают внимания на то, что ценности и тех, и других развиваются, поднимаясь вверх по спирали?
– Всё верно. Принимая интегральный подход, мы получаем более целостную картину и понимаем, что в идеале и мужчины, и женщины должны расти и развиваться до мироцентрических, постконвенциональных уровней осознанности. На этих уровнях второго порядка женское стремление к отношениям и мужское стремление к автономии уравновешивают друг друга, признаётся их равная ценность – вспомните четвертую основную стадию развития по Гиллиган, которую она называет интегральной. Но этой стадии можно достичь, только если признать иерархическое развитие.
Она помолчала, а затем произнесла с выражением:
– Повторяю, что мужские ценности не являются и никогда не являлись нашим врагом. Наш враг – это женские и мужские ценности любого из уровней первого порядка.
Она с нежностью взглянула на каждого из нас и продолжила почти шёпотом.
– Женские ценности первого порядка – красные отношения, синие отношения, зелёные отношения и т. д. – вызывают не меньше разногласий, чем мужские ценности первого порядка. И вылечить это можно только на втором порядке.
Снова тёплое, дружелюбное молчание и ещё одно произнесённое шёпотом заключение.
– Это значит, что нам нужны как мужские ценности второго порядка, то есть интегрированная автономия, так и женские ценности второго порядка – интегрированная забота. И на втором порядке они непременно объединяются – интеграция есть интеграция. Так что, пожалуйста, не попадайтесь на удочку флатландии и не верьте обвинениям бумерита. Настоящая битва, если считать это битвой, идёт не между мужчинами и женщинами, а между первым и вторым порядком.
Логика её слов заставила всех за столом замолчать. Не знаю почему, но эти аргументы меня особенно впечатлили. Я ещё сильнее ощутил необходимость «квантового скачка в гиперпространство интегрального сознания». Я думал…
– Ты думал? Опять? Дзинь-дзинь-дзинь-щёлк! Я заметила, что ты не пригласил меня на ужин. Хочешь держать мои голые груди подальше от таких дел, да?
– Твои груди? При чём тут вообще твои груди?
– Тебе лучше знать – это ведь ты всё время на них пялишься.
– Да нет, дело не в этом. Просто у меня голова идёт кругом от всех этих разговоров о мужчинах и женщинах. И почему мужчины всегда фантазируют о голых женщинах?
– Потому что в реальности голые женщины им недоступны.
– А о чём ты фантазируешь, Хлоя?
– Ты правда хочешь знать?
– Да.
– Просто будь со мной, сладкий мальчик, просто будь со мной.
– И что же будет, когда мы все доберёмся до мироцентрической стадии? Мир во всём мире? Рай на земле? – Катиш был полон скепсиса. Слова прорвались в комнату сквозь его маску воинственности.
– Вообще-то, все мы никогда не окажемся на мироцентрической стадии, – ответила Хэзелтон. – Не забывайте, что человек начинает своё развитие с чистого листа, постепенно поднимаясь по развёртывающейся спирали. И эта спираль развития похожа на великую реку, так что никакое общество не может целиком находиться на каком-то одном уровне.
– Но центр притяжения общества всё время стремится вверх – об этом сказано в книге «Восхождение из Эдема», – добавил Стюарт.
– Да, милый, это верно, и обычно обществу требуются сотни лет, чтобы подняться на новый уровень.
– Но что произойдёт, когда средний уровень нашего общества наконец станет мироцентрическим, когда общество доберётся до второго порядка? Это будет рай, да?
– Вообще-то, мы выяснили, что выше тоже есть уровни.
– Выше чего?
– Выше бирюзового, – ответила Хэзелтон.
– Значит, над бирюзовым есть ещё уровни? Я так и знал! Вы говорили об этом на второй лекции, – вставил я.
– Да, говорила, и вы были одним из немногих, кого это заставило завертеться на стуле, – улыбнулась она.
Чарльз Морин большими шагами вышел на сцену. Казалось, что воздух разлетается от него в стороны, не желая оказаться у него на пути.
– Доброе утро, леди и джентльмены. На сегодняшней сессии мы рассмотрим одно из самых типичных убеждений бумерита: веру в изначальный исторический рай, где когда-то жил одарённый ребёнок, позже развращённый гадким обществом западной патриархальной рациональности. За этим убеждением стоят великодушие, доброта и забота – ведь чувствительная самость из кожи вон лезет, чтобы никого не дискриминировать и не опорочить. Но последствия этой точки зрения, увы, оказались настолько чудовищны, что на них невозможно смотреть без содрогания, и сегодня мы в этом убедимся.
– Леди и джентльмены, встречайте: доктор Лиза Пауэлл.
По залу прокатилась волна аплодисментов.
Слайд № 1: «Ретро-романтический кошмар».
– Хочешь засунуть свой член мне в рот?
– Господи, Хлоя, разве кто-то от такого откажется?
– Ну и? Что тебя останавливает?
– Ну, вообще-то, меня беспокоит одна мысль: я пытаюсь понять, в каком направлении пойдёт эволюция ботов.
– Может, вместо того чтобы заниматься этим, ты хочешь сделать это?
– Прошу тебя, Хлоя, подожди минутку. Послушай, это очень важно.
Пауэлл медленно, без спешки вышла на подиум, посмотрела в зал и улыбнулась.
– У всех направлений культурологии есть одна общая черта: они верят, что если мы вернёмся во время, когда общество ещё не угнетало человека, то обнаружим своего рода изначальную добродетель, которая сейчас жестоко подавляется. Это классическая точка зрения романтиков: мы все были хорошими и неиспорченными, пока нас не развратило и не искалечило общество. В этом есть доля правды: не стоит забывать, что многим нашим способностям не дают развиться деспотичные семейные и общественные институты. Но правда и то, что стать добродетельным человек может, лишь развиваясь от эгоцентрических уровней к этноцентрическим, а затем к мироцентрическим. Без такого роста и развития все мужчины и женщины остаются эгоцентричными и нарциссичными хищниками, не лишёнными, однако, своих маленьких милых изюминок, – она рассмеялась.
– Но бумерит, считающий себя одарённым ребёнком, всегда видел только романтическую сторону уравнения: когда-то он был чистым и непорочным, но на каждом шагу ему мешало общество. Такая романтизация имела печальные, иногда даже ужасающие последствия, о которых мы скоро поговорим.
– Насколько ужасающие, Ким?
– Там речь пойдёт о человеческих жертвоприношениях.
– Круто!
– Всё это, очевидно, было попыткой сделать из зелёного мема единое мировоззрение, и эта попытка оказалась по-настоящему разрушительной. Предполагалось, что любое неравенство происходит не от недостатка развития, а из-за насильственно навязанной власти, и что все важные истины зелёного плюрализма существовали изначально – или могли бы существовать, если бы не та жестокость, с которой их подавляли. Поэтому утверждается, что если мы и не видим в прошлом зелёного мема с его плюралистической свободой (а мы действительно его там не видим), то лишь по вине жестокой западной, патриархальной, империалистической, эксплуататорской, насильственной власти, хотя на самом деле в прошлом зелёный мем ещё просто не возник.
