Читаем без скачивания Куколка - Генри Олди

Опытный медик, дитя развитых технологий, врач оставался заложником представлений о мироустройстве, свойственных не-энергетам. Умом он понимал, что запреты вехденов не социальны, а физиологичны. Он даже сдавал на эту тему экзамен в университете. Но понять не значит принять.

— Фантастика! — сказал он медсестре за обедом.

— Я тоже мечтаю о сыне, — кокетливо ответила медсестра, имевшая на собеседника виды. — Он будет такой хорошенький, весь в отца…

Ее прервал сигнал тревоги.

Нейтринный двигатель на базе термоядерного реактора, с конвертором нейтронов в антинейтрино — штука надежная. Установка Тора-Хаусмана позволяет реакции идти не только на быстрых нейтронах, но и на нейтронах спектра деления бланкета-размножителя. Увы, даже ларгитасцы, техноложцы III уровня, не знали, отчего самая надежная в мире штуковина имеет привычку ломаться в самые неподходящие моменты.

Супер-лайнеры типа «Глории» собирались на орбите. Космос был их средой обитания. На планеты они не опускались, обходясь челноками и модулями. В какой-то мере супер-лайнер являлся отдельной микро-планетой — попыткой гордых ларгитасцев доказать энергетам, что можно бороздить Галактику и без их услуг. Толкачи-брамайны? Взлетно-посадочные гематрицы? — нет уж, господа хорошие, мы по-нашему, верхом на реакторе…

Втайне понимая уязвимость своей позиции, ларгитасцы компенсировали это уникальной системой безопасности.

В случае угрозы виноградная гроздь «Глории» без промедления рассыпалась на отдельные виноградины. Каждая из автономных «ягод» была оборудована отдельной системой жизнеобеспечения и маневровыми двигунами, «заточенными» под любой вид энергии. Так произошло и сейчас. Все «ягоды» быстро удалялись от реакторного блока, где аварийная бригада торопилась устранить неполадку.

— Твою мать! — сказал врач, возвращаясь к прерванному обеду.

Он обожал луковый суп-крем с миндалем.

Медсестра согласилась. Ей тоже не нравилось, что они с врачом застряли в пищевом блоке экипажа, где куча народу, и никакой возможности уединиться.

Одной из разлетевшихся «ягод» был медотсек № 38. В нем, заключен в восстановительную капсулу, спал младенец-вехден полутора суток от роду — и ни единой живой души сверх того.

Впрочем, к чему лишние волнения?

Капсула обеспечивает все потребности ребенка, вплоть до синтеза пищевой смеси, обогащенной таурином и лактоферрином — полноценной замены материнскому молоку. Отсек герметичен и надежен. Управлять им можно дистанционно, с борта капитанской виноградины. Аварию скоро устранят. «Глория», воссоединившись в гроздь, двинется дальше, к Тиру, пассажирам выдадут памятные знаки «Участник катастрофы», самым жадным возместят моральный ущерб за счет компании — и рейс благополучно продолжится.

Спи, дитя!

Жизнь прекрасна.

К сожалению, прекрасная стерва-жизнь любит вносить коррективы. Летя в пространстве, медотсек с ребенком попал в зону притяжения Фраваша, третьей планеты системы, и вышел на ее орбиту. В тот момент, когда «Глория» стала цельной, «родильный дом» находился с противоположной от корабля стороны Фраваша, что исключало дистанционное управление. Реактор по-прежнему был нестабилен, ждать никто не хотел, и капитан принял оптимальное решение.

Рисковать шестнадцатью тысячами пассажиров и пятнадцатью сотнями членов экипажа из-за одного младенца?

Нет! — миллион раз нет!

Молодая мать, вне сомнений, возражала бы — если бы ее поставили в известность о капитанском решении. Но с этим решили погодить. Да и что значит один голос женщины, обуреваемой святой, но слепой и безрассудной любовью, против целого хора голосов, во главе которого стоит дирижер, отвечающий за безопасность всего лайнера?

Голоса матерей давно уже ничего не значат.

По-своему капитан был прав. До Тира, если не злоупотреблять осмотром космических красот, оставалось часов пять лета. Выйдя на тамошнюю орбиту, он предполагал высадить пассажиров (программа рейса отводила два дня на тирские достопримечательности!) и три четверти экипажа — после чего закончить доводку реактора.

А спасатели за это время найдут и отбуксируют блудный медотсек.

Выйдя на связь с 3-м тирским космопортом, капитан доложил ситуацию, дал все необходимые координаты и затребовал бот «чрезвычайников». Младенцу ничего не угрожало. Медотсек, исправно функционируя, мог кружить по орбите Фраваша хоть сто лет. Питание, выведение отходов жизнедеятельности, массаж и контроль развития — сто, не сто лет, но восстановительная капсула работала бы до ввода личного кода врача, или пока не иссякла бы энергия.

На спасательную операцию отводились примерно сутки.

— Пустяки! — сказал врач, узнав свежие новости.

— Да, милый, — согласилась медсестра.

Больше они не разговаривали, если не считать вздохов и стонов. Каюта врача оказалась вполне уютной, а поза «четыре лесоруба идут сквозь чащу», позаимствованная из энциклопедии «Время любви» — в меру оригинальной.

И тут жизнь внесла новую, самую интересную коррективу. Едва «Глория» стартовала к Тиру, как в орбитальном секторе Фраваша, помимо «ягоды» с маленьким вехденчиком, объявилась птица Шам-Марг.

Флуктуация континуума класса 5NP-38+.

Спустя полвека по меркам людей она станет — 6P-49+, согласно реестру Шмеера-Полански.

Никакая это была не птица. И никакая не Шам-Марг. Позднее, когда дотошные биографы будут трудиться над жизнеописанием Нейрама Самангана, лидер-антиса державы вехденов, кому-то в голову придет назвать флуктуацию по имени птицы из местного фольклора. Красиво и радует слух. Журналисты подхватят идею, сделают из нее конфетку — так и останется: птица Шам-Марг, и баста.

Шам-Марг была совсем молоденькая. В смысле, как пенетратор. Недавно она эволюционировала до класса NP, перевалив рубеж в тридцать континуальных градаций. А юность неизбежно связана с любопытством. Сам по себе медотсек не слишком заинтересовал птицу. Но содержимое восстановительной капсулы…

О, птице повезло с находкой!

Пенетраторы — антисы космоса. Так их назвал один бойкий журналист в статье «Подобное — подобным!». Если антисы людей, писал он, войдя в большое тело, отважно поднимаются в сверкающие высоты макрокосма — антисы континуума, захватив малое тело, без страха ныряют в зияющие бездны микрокосма. И макро-, и микро— для каждого — новая, принципиально чуждая Вселенная. Оценим подвиг тех и других, бла-бла-бла, тыры-пыры, ля-ля-тополя, статья успеха не имела, и журналист переключился на спортивные обзоры.

Ученые его аналогией не заинтересовались.

Журналист втайне писал стихи и повести в стиле «фэнтези», а значит, числился в неисправимых романтиках. Такой мнимой величиной вполне можно пренебречь.

Но вернемся к птице Шам-Марг. Младенец или великан, ребенок или взрослый, вехден или гематр — для нее это не играло никакой роли. Живое существо представляло для флуктуации Terra Incognita, Землю Неизвестную. До сих пор Шам-Марг лишь трижды решалась на спуск в глубину белковой загадки. Эксперимент произвел на птицу колоссальное впечатление. Доступ к тайнам материи — к восхитительным ограничениям, дивным процессам и чудесному ряду понятий!

Луч на время становился корпускулой.

Есть от чего прийти в восторг.

Итак, птица спустилась в младенца-вехдена. Пока на Тире готовили спасательный бот, пока «Глория» избавлялась от пассажиров и завершала ремонт, пока врач с медсестрой меняли «четырех дровосеков» на «карпа, плывущего вверх по течению» — флуктуация наслаждалась странствиями по новому миру. Расщепление белков на отдельные аминокислоты, самовоспроизводство молекул ДНК, возбуждение нейронов головного мозга, циркуляция лимфы — о, каждая миллисекунда сулила мириады открытий!

Но всему приходит конец. Наигравшись, птица заскучала. Подросткам свойственна резкая смена интересов. И Шам-Марг вознеслась в привычную среду обитания.

Луч ринулся прочь из корпускулы.

Когда пенетратор покидает захваченное им тело, оно уничтожается. Точно так же уничтожается малое тело антиса-человека, когда тот переходит в волновое состояние. Но у антиса есть механизм возврата и восстановления, о котором речь пойдет позже. А пенетратор не заботится о восстановлении игрушки — хотя бы потому, что иначе понимает разницу между живым и мертвым.

Птица взмыла в космос, и младенец рассыпался холодными искрами.

— Красиво! — сказал бы врач «Глории», фаталист и циник.

А медсестра бы всплакнула украдкой.

Не садитесь играть с судьбой. У нее всегда три туза в рукаве. Вот и сейчас: туз шлепнулся на игральный столик, меняя ход партии. Вехденка Вис Саманган, жена тирского сатрапа — в данный момент она рыдала, не надеясь на расторопность спасателей! — сама того не зная, родила антиса.