Он нежно коснулся ее щеки, стирая последние следы слез. Лицо его оставалось хмурым, но голос звучал спокойно и ласково.
— Если ты каждое утро просыпаешься вот так, то нет ничего удивительного в том, что этот сон тебя так измучил. Скажи, тебе показалось сегодня, что он изменился? В нем появилось что-нибудь новое?
— Нет. Да! Да, появилось.
Карусель крутилась дольше. Бумажный самолетик улетел дальше и приземлился в другом месте. И этот полный отчаяния крик — женский крик, — молящий не оставлять ЕЕ одну. То есть Риген? Если это голос Кэролайн, то, вероятно, Риген. НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЕ ОДНУ! Но что значит не оставлять ее одну? Поговорить, утешить? Или девочке угрожает физическая опасность?
Это маловероятно, но Джоанна была слишком взволнована, чтобы суметь разложить все это по полочкам.
— Каждую ночь сон почти один и тот же, — наконец собрала она свои смятенные мысли воедино. — Одни и те же образы, одни и те же звуки. Но в этот раз прибавилось… прибавилась мольба, чтобы я не оставляла кого-то — ЕЕ — одну.
— Ее? — Гриффин нахмурился сильнее. — Ты думаешь, что это голос Кэролайн, что это она обращалась к тебе?
— Я не знаю. Я думаю — то есть я чувствую, — что Риген нужна моя помощь. Я уверена, что Риген в опасности. Но я не знаю, откуда ждать беды. Но часы во сне тикают громче и чаще, и наше время истекает.
Глава 12
Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Проклятое тиканье теперь всегда звучало у нее в голове, время, судя по этим часам, шло все быстрее и быстрее, в том же темпе росло и беспокойство Джоанны. Хотя ей и хотелось побыть с Гриффином, она все же отказалась ехать с ним на станцию техобслуживания — она чувствовала, что должна кое-что сделать. Несмотря на уверения Гриффина, что Риген у себя дома в полной безопасности, Джоанна все равно волновалась за девочку и хотела подойти к любимой беседке Кэролайн в тот момент, когда у Риген будет перерыв в занятиях. Конечно, не было никакой гарантии, что Риген непременно придет в беседку, но мучительное беспокойство Джоанны настоятельно требовало собственными глазами убедиться, что с Риген действительно все в порядке. Дело дошло до того, что она готова была подойти к дому, постучать в дверь и спросить, как чувствует себя девочка, наплевав на все приличия.
— Надеюсь, ты обойдешься пока без машины, — сказал Гриффин, когда они ехали по Главной улице. — Вчера я велел отогнать ее подальше за город, а не в местный гараж.
Джоанна чуть нахмурилась, стараясь мыслить логически и всячески сопротивляясь желанию грызть ногти.
— Но ты ведь сказал доку, что она вдребезги разбита?
— Да, сказал, но на самом деле это не так. Большая вмятина впереди — это когда ты снесла столб ограды, и еще в нескольких местах машина ободрана и поцарапана. Но когда мои люди установили, что она испорчена специально, я приказал поместить ее в один гараж в нескольких милях от города, владельцу которого я полностью доверяю. Там она будет спокойно стоять, и никто не будет ничего знать, пока мы не предъявим ее в качестве вещественного доказательства. Однако поскольку я не хочу, чтобы стало заранее известно, что кто-то ее испортил, официальная версия такова: авария произошла вследствие короткого замыкания в системе электропитания, которое вывело из строя клапан инжектора.
— Клапан инжектора, — недоуменно повторила она. — Надеюсь, мне не придется объяснять, что это значит?
Он усмехнулся, пускаясь в разъяснения тоном заправского ментора.
— Клапан инжектора управляет устройством, которое регулирует поступление топлива в двигатель. То есть если на полной скорости вдруг отказывает клапан, то машина начинает нестись на пределе возможного. Тетушка Сара, видимо, не объясняла тебе, как работает машина?
— Тетушка Сара рассматривала автомобиль как средство, переносящее ее из одного места в другое. И я отношусь к машинам точно так же. Но у меня хорошая память, и я вполне способна серьезно ответить всем, кто спросит, что короткое замыкание вывело из строя клапан инжектора.
Гриффин удовлетворенно кивнул.
— Вот и славно. Добавь еще, что, поскольку автомобиль был взят напрокат, ты его отправила назад, в агентство в Портленде. Пусть у них голова болит.
— А вчера разве никто не подъезжал туда, чтобы посмотреть, во что превратилась машина? Кажется, людям свойственно проявлять такого рода любопытство — и не только в маленьких городках, — сказала Джоанна.
— Да, несколько человек интересовались, — признал он. — Но мои люди никого не подпускали близко. Все, что любопытствующие могли видеть, — это машину, на три четверти заваленную сеном. Кроме того, уже темнело. Сильно сомневаюсь, что кто-нибудь понял, что машина пострадала совсем не так сильно, как мы хотим это представить.
— M-м. А у убийцы не возникнет подозрений, если мы сделаем вид, что не заметили умышленных повреждений?
Гриффин искоса посмотрел на нее.
— Полицейские в маленьких городках порой могут чего-то и не заметить. Они обычно видят лишь то, что лежит на поверхности, и выбирают наиболее вероятную из возможных причин аварии. А согласись, гораздо вероятнее то, что в машине случилось короткое замыкание, чем то, что она была специально испорчена с целью покушения на твою жизнь.
— Если он хоть сколько-нибудь знает тебя, он ни за что не поверит, — уверенно сказала Джоанна.
— Давай лучше надеяться, что поверит, — с улыбкой ободрил ее Гриффин. — А пока что мне будет полегче, если ты пообещаешь не подходить к обрыву и держаться подальше вообще от всех возможных автомобилей — кроме вот этого и городского такси.
— Да, конечно, — поспешила согласиться Джоанна, чувствуя себя чуть виноватой. Но все же она не стала посвящать его в свои планы: прогуляться до беседки, которая стоит как раз на краю обрыва. Ей не хотелось его попусту беспокоить, она ведь будет очень внимательна и осторожна.
— Хотел бы я тебе поверить, — с сомнением в голосе пробормотал Гриффин. — Но я слишком хорошо знаю, как тебе хочется скорей все это распутать.
Этого Джоанна не отрицала, но постаралась его успокоить:
— Гриффин, я не так глупа, чтобы выбегать из отеля в одной ночной рубашке, подобно взбалмошной героине романа, которая, заслышав какой-то зов, сломя голову мчится в ночь.
— Что я могу об этом сказать, — спокойно заметил Гриффин, — тебе больше не придется проводить ночи в одиночестве, а я уж точно не позволю тебе никуда выбегать в ночной рубашке. Во всяком случае, без меня.
Джоанна, не удержавшись, улыбнулась.
— Представляю, как это потрясет аборигенов. Ты, разумеется, понимаешь, что тогда мы станем — а может быть, уже стали — темой нового круга сплетен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
