Ожесточенное соперничество за лидерство в семье и Лоуленде, законы выживания в мирах диктовали собственные рамки поведения, которые не допускали проявления того, что мужчины считали слабостью. Элия еще раз порадовалась тому, что она женщина и эти рамки не сковывают ее так сильно, как братьев.
Богиня часто подтрунивала над родичами, порой даже жестоко, не спуская ни одной вольности, ни одного даже шутливого оскорбления с их стороны, но Элия привыкла к их извращенному юмору, непристойным предложениям, отнюдь не братской ревности и родственной заботе. При мысли о том, что она может не увидеть их долгие годы, века, если не вечность, принцессе стало очень тоскливо и пусто на душе. Но принцесса встряхнулась и, прогнав сумрачные мысли, настойчиво пообещала себе, что скоро обязательно вернется домой в Лоуленд и 'не с пустыми руками'. Рядом с ней будет еще один новый брат. Элия посмотрела вперед на крепкую мускулистую спину пирата, двигавшегося с какой-то кошачьей грацией. Своей походкой он напомнил ей Энтиора, но если в плавных движениях вампира было больше элегантной небрежности, то Кэлберт завораживал какой-то пружинящей мощью, бурлящей под темной от загара кожей силой. Словно почувствовав внимание принцессы, пират обернулся, и темные блестящие глаза мужчины быстро скользнули по ней. Богиня ответила ему теплой улыбкой. Неожиданно для самого себя пират улыбнулся в ответ и продолжил путь…
Ветерок, хоть и горячий, но воспринимавшийся как маленькое разнообразие в однообразном пути внезапно стих. Он исчез совершенно, ни единого порыва, ни легкого дуновения. Почему-то почти сразу появилось ощущение невероятной духоты, а потом накатила звенящая в ушах тишина. Это стало первым вестником приближающегося изменения погоды, до сих пор казавшейся богам одной из констант Мира Пустыни.
— О Силы! — удивленно воскликнул Мелиор при взгляде на черную, расширяющуюся прямо на глазах темную полосу, быстро встававшую стеной у горизонта, там, где несколько секунд назад еще было светло и ясно. Второй возглас, вырвавшийся из груди бога, оказался куда более тревожным: — Песчаная буря!?
Принц раньше бурь в пустыне не видал, но по слухам знавал, что это явление чревато для существ в физической оболочке какими-то весьма неприятными последствиями для здоровья, а возможно даже и смертью. При всем своем породистом высокомерии опасность Мелиор воспринимал адекватно и, соизмеряя ее степень со своими силами, старался избегать рискованных ситуаций. Но сейчас он не мог просто взять и телепортироваться из пустыни в любимое кресло на застекленной веранде лично замка, а потому изрядно встревожился.
— Похоже, она самая, — не стала спорить принцесса и нахмурилась.
— Это опасно? — быстро бросил вопрос по существу Кэлберт, не слыхавший о бурях песчаных, но вдоволь повидавший их родственниц в Океане Миров.
— Неприятно, но в большинстве случаев не смертельно, если успеешь хорошенько укрыться, — отрывисто бросила Элия. — Какой будет эта, не зная параметров мира, сказать сложно. Степень опасности зависит от направления, скорости ветра и продолжительности бури.
— Клянусь призраками Смерти! Жить-то пока хочется! — остановившись, пробормотал Кэлберт, мрачно уставившись на песок, взметнувшийся вдруг где-то у линии горизонта гигантским вращающимся столбом, беспорядочно заметавшимся по пустыне.
— Само собой, — подтвердил Элегор и замер, широко раскрыв глаза, вглядываясь в надвигающуюся бурю с ошеломленным восторгом. Такого буйства он еще не видел! Это и пугало и восхищало одновременно.
Да юный герцог легкомысленно и довольно безалаберно относился к опасности, но идиотом не был и знал со всей очевидностью, что дышать песком без хорошего заклятья, не сумеют даже боги. А чтобы вовсе не дышать потребуется такая ускоренная трансформация тела, для которой сейчас не достанет естественных магических сил. Всех же прочих они лишены и вряд ли амулет оборвет действие зоны безмагии только потому, что жертвам этой самой зоны грозит серьезная опасность.
Когда первые секунды упоенного созерцания гнева стихий прошли, а вслед за ними показался на мгновение и сбежал из сумасшедшей головы герцога инстинктивный животный ужас, Элегор вспомнил, что рядом с ним есть Элия, да и Мелиор, хоть и ленив, но отнюдь не кретин. Они обязательно что-нибудь придумают, чтобы выжить, если у самого герцога на это не хватит времени или мозгов.
Примерно такие же мысли о сестре мелькнули в глубинах хитроумных лабиринтов сознания Бога Интриги. Разумеется, сам он, если и забредал в миры пустыни, никогда не оставался там надолго: в самом деле, что потерял в такой глуши Бог Эстетов и Сибаритов, а вот Элия…
Богиня Любви любила путешествовать, любила приключения и красивых мужчин, поэтому могла бывать и в таких диких местах, которые ее брату, ставящему комфорт и собственную безопасность превыше всего, не снились в самых ужасных снах. С точки зрения Мелиора и других, не менее ревнивых, чем принц, братьев, у принцессы была дурная привычка выбирать себе в любовники самые экзотичные создания, разыскиваемые Темный Творец знает в каких мирах. А раз так, пусть постарается и вспомнит или придумает, как им выжить.
Кэлберт заметил, что его спутники-мужчины — Мелиор явно, а Элегор искоса — выжидательно уставились на принцессу. Почему? Неужто в этом есть хоть какой-то толк и сестра вправду знает секретный способ уцелеть в такой переделке? Вот на корабле он всегда знал, как поступить, но в пустыне был готов действовать по указке кого-нибудь более сведущего, вне зависимости от пола знатока. Мужскую гордость пират временно отпихнул в сторону и тоже обратил взгляд на богиню. Как уже успел убедиться Гроза Океана Миров, в общении с Элией это чувство не всегда находило применение.
— Что нам делать?! — отводя волосы с лица, несколько нервно спросил Мелиор, первым нарушив секундное замешательство. — Не подскажешь выход?
— Не наверняка, дорогой, — быстро отозвалась принцесса, не проронившая ни слова с тех пор, как принц первым заметил приближение бури. Дрожать или прижиматься к мужчинам в поисках защиты, впрочем, тоже не спешила. — Но идея, которую можно взять за основу, есть.
Мозг богини интенсивно работал, листая колоду воспоминаний. Серые, полуприкрытые длинными ресницами глаза принцессы, не отрываясь, следили за надвигающейся смертью. Красота бушующих стихий завораживала, игра неистовых сил природы всегда будоражила воображение богини. Недаром в грозу она обожала летать вместе с ветром среди молний высоко в небесах, но сейчас Элия не столько любовалась бурей, сколько искала информацию, необходимую для спасения жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
