однако и здесь происходили стремительные перемены. За 1950-е гг. численность тракторов выросла со 180 000 до 870 000, а поголовье лошадей сократилось вдвое. Граница между городом и деревней стиралась: зажиточные горожане строили себе дома в сельской местности, а мелкие землевладельцы все чаще устраивались на основную работу в промышленных городах.
Доля безработных за 1950–1953 гг. сократилась вдвое — с 12 до 6 процентов; важно помнить, что население ФРГ в это время росло за счет переселенцев с востока. Во второй половине 1950-х безработица почти исчезла. В конце 1955 г. Федеративная Республика заключила первое соглашение о привлечении иностранной рабочей силы; в роли партнера выступила Италия, где экономическая ситуация оставалась сложной. Увеличивались золотовалютные резервы страны, в 1958 г. была введена свободная конвертация немецкой марки.
Соответствующим образом росли и доходы населения. За десятилетие они увеличились в среднем в полтора раза, в то время как стоимость жизни выросла всего на 10 процентов. Реальные зарплаты в промышленности увеличились на три четверти. В 1953 г. 88 процентов опрошенных заявляли, что за последние пять лет их жизнь изменилась к лучшему; тех, кто давал противоположный ответ, почти не было. При этом в первой половине 1950-х зарплаты западных немцев оставались довольно скромными по сравнению с зарплатами в других развитых странах; однако это в большинстве случаев стимулировало желание больше работать и зарабатывать. Многие немцы считали повышение личного благосостояния ключевой жизненной целью и готовы были вкалывать для ее достижения. Рабочие на заводах «Фольксваген» вспоминали, что трудились порой по 250 часов в месяц — по собственной инициативе, без принуждения. Предприниматель Отто фон Амеронген так описывал настроения своих соотечественников:
С помощью работы хотели забыть о войне. Мы больше ничего не хотели знать о той эпохе, мы не хотели ничего больше слышать. Это был огромный стимул: теперь мы беремся за дело, теперь здесь кипит работа[154].
Огромный отложенный спрос на повседневные товары тоже сыграл значимую роль в подъеме экономики. Потребление кофе за 1950-е гг. выросло вчетверо, цитрусовых — втрое. Один из современников вспоминал: он понял, что дела идут в гору, когда заметил, что в магазинах люди начали просить взвесить им побольше, а не поменьше товара.
Современники говорили о трех последовательных волнах потребления в ФРГ 1950-х гг.: «волна жратвы», «волна тряпок» (или «волна утвари») и «волна путешествий». Западные немцы уверенно взбирались к вершине потребительской пирамиды Маслоу. Симптоматичным стало появление в начале 1950-х многочисленной литературы, посвященной похудению. Радиоприемники продавались миллионами; телевидение только начинало свое победное шествие: в 1954 г. в ФРГ было всего лишь 13 000 телевизоров, к концу десятилетия телезрителями стали уже 2 млн западных немцев. Чтобы насладиться движущейся картинкой, люди ходили в кино: пик посещаемости был достигнут в 1956 г., когда в 6500 кинотеатров было продано более 800 млн билетов. Киностудии ФРГ снимали в основном развлекательные фильмы; более серьезные ленты не пользовались успехом у зрителя.
Улицы оделись рекламой, дефицит был позабыт, покупатель становился все более взыскательным. В 1951 г. во всей Федеративной Республике насчитывалось 39 универсамов; к 1960 г. их число превысило 17 000. Западные немцы стали больше откладывать — доля накоплений выросла втрое, но копили они не на отдаленную старость или наследство для детей (потрясения первой половины века научили не заглядывать слишком далеко в будущее), а на крупные покупки: бытовую технику, автомобиль, собственный дом. В 1952–1961 гг. в собственные дома переехали 1,5 млн семей; общая доля таких домов в жилищном строительстве выросла с 15 до 30 процентов. За десять лет западные немцы купили 8 млн легковых автомобилей, к началу 1960-х собственная машина была уже в каждой четвертой семье. Во второй половине 1950-х автомобили стали уверенно вытеснять с дорог более дешевые мотоциклы и мопеды, которые, в свою очередь, несколькими годами раньше активно вытесняли велосипед. Пик продаж мотоциклов в ФРГ пришелся на 1955 г. (2,1 млн), после чего начался медленный спад.
Неудивительно, что символом «экономического чуда» стал автомобиль «Фольксваген-Жук». Маленькая смешная на вид машинка была разработана еще в годы Третьего рейха, однако ее массовый выпуск начался после войны. Как уже говорилось выше, в первые послевоенные годы судьба завода в Вольфсбурге висела на волоске, его хотели демонтировать, но затем британские оккупационные власти обеспечили предприятие сырьем и заказами. В 1949 г. они передали завод в собственность земли Нижняя Саксония. Производство стремительно росло: в 1948 г. «Фольксваген» выпустил менее 20 000 автомобилей, в 1951 г. — уже более 100 000. В следующем году с конвейера сходило 550 «Жуков» в день — больше, чем на любом другом европейском автомобильном предприятии. Примерно половина машин шла на экспорт. Наконец, в 1955 г. с конвейера сошел миллионный автомобиль, а три года спустя объем производства достиг полумиллиона машин в год.
В 1953 г. социолог Гельмут Шельски писал об «уравнительном обществе среднего класса», где квалифицированные рабочие и служащие обогащались, а верхушка интеллигенции и значительная доля буржуазии, напротив, теряли свои позиции. В результате большой средний класс становился доминирующей частью общества, социальные противоречия ослабевали, стабильность повышалась. Тезис Шельски, однако, не следует воспринимать буквально: в ФРГ оставались и богатые, и бедные: далеко не все выиграли от «экономического чуда» в равной степени. В середине 1950-х гг. доходы 20 процентов западных немцев все еще находились в районе прожиточного минимума. Общество оставалось классовым: Герхард Шрёдер вспоминал, что ему, ребенку из бедной семьи, не приходилось и мечтать о гимназии.
Конструкция, где присутствовал верх и низ, была четко отрегулирована и оставалась частью моей действительности. Я был внизу, и мне указывали это даже в мелочах. Наш священник вел занятия только для детей из лучший семейств; за остальных отвечал викарий. Я чувствовал заключенное в этом унижение. Я знал, какое место мне таким образом указывают, и ненавидел священника за это. Однако он был лишь частью все еще существовавшей социальной системы, которая в целости пережила кайзеровскую эпоху и нацизм[155].
Системы, которая, однако, уже начинала меняться.
Рост благосостояния отразился и на демографических показателях. За 1950-е гг. население ФРГ выросло с 50 до 55 млн человек — в первую очередь за счет высокой рождаемости. Если в середине того десятилетия в ФРГ рождалось чуть более 1,1 млн детей в год, то в начале 1960-х на свет появлялось уже 1,3 млн младенцев. «Экономическое чудо» принесло западным немцам уверенность в завтрашнем дне. В будущее смотрели с оптимизмом. «Дела шли еще не слишком хорошо, — вспоминал актер Дитер Хильдебранд, — но у нас был невероятный оптимизм в отношении того, что скоро все наладится»[156].
Экономический успех позволил на некоторое время восстановить патриархальную модель семьи: только треть
