Елизар вернулся и тоже подошел к окну.
— Что там? — спросил Симон.
— Пустяки. Иванец, мальчишка на службе Яна. Хозяин поручил ему разыскать какую-нибудь повозку для своей пленницы. Вчера я обещал Яну адрес моего каретника и, разумеется, оплату этой маленькой услуги. Иванец пришел за адресом и деньгами.
— Ты пригласил Яна на завтрак?
— Да, но он еще спит. Мальчик сказал, что, как только вернется с каретой, разбудит его и передаст приглашение.
Они наблюдали в окно, как Иванец, соскочив с крыльца, вприпрыжку подбежал к воротам и, очевидно, не заметив калитки, попытался открыть их. Проходивший мимо слуга указал ему более удобный выход, и Иванец, отплатив какой-то шуткой, развеселил угрюмого старика.
— Славный парнишка этот Иванец, — сказал Елизар. — Никак не пойму, почему он так верно и преданно служит такому мерзавцу. Посмотри — все еще спят, а он уже на ногах, как будто не проскакал вчера сто пятьдесят верст, мало того, он заботится о делах хозяина!
— Значит, у него есть на то причины. Уж мы-то с тобой хорошо знаем, Елизар, что люди никогда не служат нам усерднее, чем тогда, когда хотят нас предать.
Они вернулись к столу и неоконченным делам в ту минуту, когда Иванец выскользнул за ворота дома Быка.
Посвистывая, весело размахивая прутиком и с любопытством оглядываясь по сторонам, мальчик направился по узкой грязной улочке, свернул направо, затем налево и за углом остановился, будто хотел сориентироваться в поисках нужного направления. На самом деле Алеша проверял, не за ним ли следит молодой парень, что околачивался у дома и сразу направился следом. Выскочив из-за угла, парень наткнулся, да Алешу, тоже остановился и принялся усиленно изучать гнездо аиста на соседнем доме. Алеша решил, что ничем не рискует.
— Эй, ты! — обратился он к парню. — Здешний?
— А что?
— Да ничего. Мне нужен каретник Прохор. Покажи дорогу!
— Пошли, поищем, — сказал парень и направился вдоль улицы таким быстрым шагом, будто не хотел, чтобы Алеша шел рядом с ним. Алеша двинулся следом, готовый в любую минуту убежать. Они миновали несколько стоящих особняком домов и оказались в безлюдном закоулке. По одну сторону тянулись бревенчатые стены каких-то амбаров, по другую — густая рощица.
Алеша начал уже с тревогой оглядываться, как вдруг услышал знакомый голос, тихо окликнувший его по имени. Он вздрогнул, повернул голову и бросился в кусты прямо в объятия стоящего там человека.
— Государь Василий Иванович! — прошептал Алёша, прижимаясь лицом к груди Медведева.
Егор, шедший впереди, оглянулся и тоже шмыгнул в кусты.
Вскоре Картымазов и Филипп присоединились к ним, собравшись на маленькой поляне, в глубине рощицы.
— Я уж думал, все, — качал головой Алеша, — не найдете!
— Ну-ну, Алеша, — с напускной строгостью говорил Медведев. — Держи себя в руках. Это пустяки. Впереди нас ждут и не такие дела!
Когда волнение улеглось и Алеше чудом удалось уцелеть после объятий Филиппа, он принялся рассказывать:
— Кожух держал меня при себе до самой ночи. Он весь вечер пил, а я ему все подливал. Думал, так будет лучше. Я влил в него четыре огромных кувшина, и он был почти готов. И тут как началось! Сперва страшно грохнуло, мы не успели еще ничего сообразить, как частокол уже горит. Я было замахнулся кувшином, хотел Кожуха оглушить, но тут вижу — во двор влетают какие-то незнакомые всадники и бьют насмерть людей Кроткого. Я сразу понял, что они успеют добраться до Настасьи Федоровны раньше меня. Тогда я давай трясти и тормошить Кожуха, а он обомлевший сидит и не понимает, что вокруг происходит. В общем, кое-как я его привел в чувство, он наконец очнулся, кликнул уцелевших людей, и пока они несколько минут сдерживали нападающих, мы с ним успели привести Настасью Федоровну из темницы в дом. Я подумал, что лучше будет, если мы все вместе убежим от Синего Лога подальше, потому что не знал, что это за люди нападают и что они потом могут с нами сделать. Мы впятером — Кожух, трое его приближенных людей и я — унесли Настасью Федоровну через подземелье и проскочили в калитку, благо конюшни недалеко и я успел привести лошадей, пока их не захватили нападавшие. Я рассчитывал, что где-то в лесу на отдыхе как-нибудь обману эту четверку, а сам с Настасьей Федоровной улизну, но по дороге к нам пристало еще пять человек, которых Кожух выставлял подальше от Синего Лога в засаду на вас, теперь их стало уже девять, и я ничего не мог сделать. До самого Рославля мы не спали. Но знаки я оставлял, как мог. И все потихоньку утешал Настасью Федоровну. Она молодчина! Держится. А сейчас ее в чулане закрыли на нижнем этаже. Все спят. Когда я вернусь, разбужу Кожуха, потому что купец пригласил его на завтрак. Вот тогда появится целый свободный час. А сейчас я должен купить карету для Настасьи Федоровны. Пока возле чулана, где ее заперли, на страже слуга Быка стоит. Когда я вернусь с каретой — сменю его. Может, тогда можно что-нибудь придумать, пока Кожух будет выпивать с Быком, а у меня будет доступ к Настасье Федоровне, а?
— Знаешь, Алёша, — решил Медведев, — чтобы не терять времени, ступай за каретой, а мы пока все обсудим. Егор пойдет с тобой, на обратном пути заглянете сюда, а мы к этому времени решим, что делать.
Алеша выбрался на дорогу и отправился разыскивать каретника. На некотором расстоянии за ним с видом деревенского бездельника плелся Егор.
Тем временем Картымазов, Медведев и Филипп, каждый по очереди, прошлись мимо купеческого дома, внимательно разглядывая его со всех сторон. Когда они снова встретились в рощице, Филипп возбужденно схватил Василия за руку.
— Ты видел?! Нет, ты видел, чем украшены ворота?
— Да, там какие-то грифоны.
— Неужели ты не понял?! Это же и есть железная птица! Ты видел, что у них раскрыты пасти?
Они же поют! Вот он — знак! Все должно получиться!
— Но грифон — не совсем птица, — усомнился Медведев.
— Послушайте, — перебил их Картымазов, — у меня появилась великолепная мысль: вот где наконец может пригодиться маленький рост, который я проклинаю всю жизнь…
Когда через час Алеша и Егор вернулись с каретой, план освобождения Настеньки был разработан. Алешу посвятили во все подробности, и друзья расстались, чтобы ровно в полдень встретиться во дворе купца Елизара Быка.
Старая, выцветшая зеленая карета с маленькими окошками, плотно затянутыми полинявшим желтым бархатом, уже тронулась по дороге к дому Быка, как вдруг Алеша соскочил с козел и вернулся:
— Да, Василий Иваныч, чуть не забыл! Тот парень, ну, что вы тогда захватили ночью, — это вовсе не Васюк Филин. Он-то и есть Степан Ярый!
