монет, нескольких сотен серебра и целой кучи золотых и серебряных украшений. Осталось пристроить всё это к делу.
Допив чай, направился в спальню. Она уже была закончена, и войдя в дом, я довольно кивнул. Светлые стены, белый пол и потолок, да и светло здесь. Разве что и стены, и пол с потолком покрыты мхом. Он нежный на ощупь, выделяет крохи маны, и очищает воздух.
Пройдя по коридору, дошёл до «кольца», что было в центре дома, и свернул налево, где была дверь. А внутри…
— Был бы я наглым гастарбайтером выразил бы восхищение вашей красотой, но… А что происходит? — спросил я у женщин. Всех наших женщин, даже Алю.
Голые, полуголые, одетые, они сидят и лежат на кровати, стоят перед большим зеркалом, и свисают ножки с подоконника, и… Красуются украшениями!
Ужас! Женщины дорвались до украшений! И хуже этого, на полу и стульях лежала… одежда! Много одежды. Так что я развернулся и побежал. Ну нафиг! Заставят ещё «оценивать». Знаем, проходили, спасите-памагите. Моя старая душа не выдержит повторения этого кошмара!
Глава 20
Некоторое время спустя.
— Женщины, вы смерти моей хотите⁈ — ругался я, строго смотря на этот женский «цветник», в своей комнате. — Ну кто сочетает фиолетовый и красный? Освободите меня, и я покажу, как надо.
— Не верьте ему, меня освободите, я точно покажу, как надо! — вмешался связанный Ли.
— Скотина! — ругался связанный я.
— Никого не развяжем, вы сбежите, — возразила Любава в блузке, которая оголяет часть тренированного животика, и трусах.
— Да не сбегу я, честное китайское! И вообще, зачем вы меня-то схватили? Вам Вани мало, что ли?
— Тебя никто не заставлял объедать Ваню, — хмыкнула Любава.
И я уточню, Люба приготовила мне вкуснейший малиновый пирог из огненной малины, а он оказался… отравлен! Снотворным… И когда я начал его есть, припёрся Ли и, заговаривая зубы, съел половину!
Очнулись мы связанные, на кровати, под хохот женщин. Они готовятся к вечеринке, на которую их позвала Кристина. Но так как вся их одежда сгорела в старом доме, а новой мало, и она «неподходящая», то женщины решили собрать всё, что есть, и подобрать себе что-то из этого.
Вот только… Тут горы шмотья! Когда они успели всё это купить?.. Там Святослав, наверное, уже разбогател на комиссии с ПВЗ…
— Близняшки, ну это же детские платья! Не портите мне психику, я — лоликонщик, а не педофил. Снимите гадость! — возмущался Ли, глядя на Соён и Ёнхи, обе были одеты во что-то вроде… Сложно сказать, что это. В общем там груди не видно, зато были рюшечки и всё пышное.
Да, таких в клуб, или куда они там идут, не пустят.
— Миленько же, — возразила Любава и ещё раз окинула девушек взглядом. — Хотя да… Слишком миленько. Всё внимание на себя заберут. Да, Аква?
— Думаешь? — улыбалась светло-русая девушка, вставшая позади близняшек. А на ней было платье с разрезом едва ли не до пупка. Грудь же держалась какой-то магией, и не было лифчика.
— Хм… думаю. Теперь девочки невидимы, — хохотала Любава.
— Вы сиськами не испортите истинную красоту! Большая грудь греет руку, а маленькая — сердце! — возмущался Ли.
— Тут я соглашусь с этой наглой рожей. Девчат, слишком детские наряды, — добавил я, и те скинули с себя платья, оставшись в белье. И Ли сразу стал довольным.
Но… «Раз критикуешь, предлагай!», — заявили мне, и пришлось предлагать:
— У вас же есть красивые сарафаны, надели бы их.
— На вечеринку в сарафанах? — Любава с сомнением посмотрела на меня.
— А почему нет? Вы в сарафанах, словно богини. Не развратно, при этом красиво, и вы явно будете там самыми оригинальными, — объяснил я, и на меня тут же все уставились.
— У нас нет сарафанов, — сказала беловолосая коротышка.
— Сошью. Делов-то. Только отпустите…
На меня с сомнением посмотрели, а я кивнул на Ли и заулыбался.
— Вам и его одного хватит.
— Вот значит, ты какой человек, да? С гнильцой! — заявил китаец.
— Ты пару минут назад предлагал им отпустить тебя и оставить меня, — возразил я.
— Я сегодня «этодругин» принял, так что мне можно! — заявила наглая рожа. — И вообще, я оказался здесь из-за тебя.
— Нет, ты здесь оказался, потому что вместо работы занимался фигнёй.
— Поклёп! — возмутился Ли. — Я занимался очень важным делом.
— И каким?
— Неважно… — отвернулся он. Побить бы его…
Но ко мне подошла Любава и развязала узел. Я свободен!
— Мы следим за тобой, — рыжая сделала жест пальцами, указывая на свои глаза, потом на мои. — И времени у тебя немного.
— Успею, всё успею.
Я пулей вырвался из этого филиала ада и оказался на втором этаже, где в одном из свободных помещений, ранее обустроил себе мастерскую. Мне же занавески нужно было шить, скатерти и прочее для дома.
Работы в доме целая куча. И это мы ещё не занимались сантехникой…
Напомню, что, как и первый этаж, второй представлял собою кольцо помещений вокруг центральной части, где у нас росло дерево. Здесь было установлено множество дверей, но я могу сделать перепланировку. Однако это будет не очень легко… Но ладно.
Мастерская была небольшой комнаткой. Слева от входа стоял большой шкаф на всю стену. Там я храню ткань и нить. В основном всё хлопковое и насыщенное моей магией. Справа находилось рабочее место. Широкий стол, стул, швейная машинка, которой я ни разу не пользовался. А также высокий, но узкий шкаф с инструментами и материалами для работы, купленными в магазинах.
Ещё здесь была дверь, ведущая в другое помещение с окном. Но там пока пусто.
Накидав ткани на стол, я тут же принялся за работу. Шить одежду очень сложно. Нужно много концентрации!
— Ассистент, сделай иллюзорную проекцию Соён, — приказал я и начал работу.
Нити зашевелились словно змеи и начали соединять ткань. У моей одежды нет швов, потому что два клочка ткани сливаются в единое целое. И не прошло полчаса, как у меня на столе появился сарафан.
Осталось добавить последний штрих: заклинание, после которого на сарафане появились красные узоры, а цвет платья сменился на чёрный. Черноволосой, чёрное платье. Её сестре начал делать такое же, но белое.
(Как пример. Вот такое нашёл в интернете «Славянское платье „Обережное-Этно“», артикул не приложу, а то побьют за рекламу без маркировки. Ну и у платья, сшитого Друидом, меньше узоров на руках, и больше внизу.)
Когда оба платья были готовы, подумал, стоит ли мне спускаться? И нет, не стоит,
