Читаем без скачивания Прорыв осады - Игорь Огай

– Так ведь… – растерянно вымолвил тот. – Паш, я же…

– Это очень важно, Рома, – повторил Павел. Швырнул лучемет обратно на стол. – И не спорь. Анна Федоровна, вы в порядке? Прямо сейчас сможете работать?

Та отчаянно тряхнула тщательно закрашенной сединой.

– Смогу. А что?.. Кому?..

– Пока не онкология, – успокоил Павел и, морщась от усилия в простреленной руке, принялся сдирать с себя свитер. Затем рубашку.

Едва увидев снова подмокший розовым бинт, докторша все поняла без лишних пояснений. Лишь уточнила:

– Сквозное?

– Сквозное, – кивнул Павел. – Кость не задета.

– Еще бы, – фыркнула докторша. – С такой подвижностью… Снимайте бинт. Девочки, помогите.

Тамара и Анна сорвались с места одновременно. Первая оказалась ближе, но индеанка успела подхватить из подставки нож, справиться без которого с узлами не представлялось возможным. И Тома с легкой усмешкой отступила.

– Боишься боли, воин? – прошептала индеанка, касаясь повязки. И ответила сама себе: – Конечно, нет, только не ты…

Если она пыталась оправдать этими словами свою неловкость, то вышло это плохо. Павлу оставалось только морщиться и жалеть о нерасторопности Тамары. Тоже, конечно, не медик, но, может быть, у нее получилось бы лучше? Последние слои прихватило свернувшейся кровью, и сходили они чуть ли не с треском. Хотя ведь не отмачивать же в самом деле…

Анна дернула в последний раз, и Павел зашипел от резкой боли. Из-под надорванной коросты обильно сочилась не то сукровица, не то…

– Скверно, молодой человек, – прокомментировала докторша, не вставая со своего места. – Вы хоть раз обрабатывали? Не отвечайте, вижу, что нет – замотали, лидокаином кольнулись, и делов. Вот и дождались нагноения… Температура еще не поднималась?

– Да вроде нет, – Павел озадаченно покосился на свое плечо.

– И не поднимется, – пообещала Анна Федоровна. – Сидите спокойно, не двигайтесь. Не знаю, какие могут быть ощущения, но в любом случае главное – сохраняйте спокойствие…

Павел сдержанно кивнул. Про ощущения от методов атлантов он мог бы многое рассказать докторше. Только вот ни к чему ее сейчас грузить…

Тем временем та уже довольно уверенными движениями устроила артефакт на коленях, сделала над ним несколько пассов. И шар, вопреки всем тайным сомнениям Павла, послушно ожил.

– Милочка, что там у вас в свитках? – ворчливо произнесла докторша. – Анатомические, затем физиологические?..

– Сейчас, – Анна метнулась к своему прежнему месту, подхватила развернувшийся на лету свиток, – сейчас…

– Не трудитесь, – оборвала врачиха. – Просто уточняю. Ну-с, больной…

Она переместила руки вокруг шара, и голубые электрические щупальца впились Павлу прямо в больную руку.

Нет, это совсем не походило на работу атлантов. Нулевой опыт работы с артефактом, отсутствие тонкого чутья процессов, которое невозможно без особой подготовки, в том числе и анатомическо-физиологической. Да что там, не было даже понимания принципа действия прибора… Зато понимание задачи и пути ее решения, видимо, все-таки было.

Павел скорчился на своем стуле, удерживаясь на нем не столько усилием воли, сколько чудом. Боль растревоженной раны прошла, ее заглушила жгучая, огненная феерия по всему телу. Словно впрыснули под кожу перцовый раствор… Или втиснули во включенную микроволновку… Или снова шагнул в газовый факел жертвенного очага ацтеков…

Да, вот это похоже. Очень. И Анна снова где-то здесь, рядом, хоть и не в его руках, как тогда… Зато призрачное голубое пламя перед слезящимися глазами точно такое же…

Он услышал скрежет собственных зубов и только тогда сообразил, что судороги больше нет. Расслабленность, блаженство… Секунда эйфории после сжигающего нервы пламени. Что ж ему так везет-то? Директору вон даже нравилось, похоже…

– Павел, все в порядке?

Тон у докторши был какой-то не такой. Встревоженный был тон. Странно…

– Павел, встать можете? Хотя бы глаза открыть?

Глаза? Почему нет? Он сделал усилие и…

Анна действительно была здесь, рядом. Склонилась над ним вместе с остальными, включая профессора, только вот боли на ее лице было больше, чем у всех остальных, вместе взятых. Еще бы, она ведь тоже помнит это пламя…

– Странная реакция, – вещала докторша. – Евгений Саныч не проявил ничего подобного… Возможно, другой тип воздействия… Прибор не изучен, надо бы клинические испытания…

– Подите к черту, – выдохнул Павел и приподнялся на локте. Со стула-то он все-таки свалился. – Что с рукой?

– Осмотрела, осмотрела, – успокоила докторша. – Воспаление ушло, рана начала рубцеваться. Если бы сразу обработали как следует, так сейчас и само было бы.

– Ясно, – проговорил Павел и перебрался в сидячее положение.

Выходит что же, сработало? Такое вот везенье на ровном месте? Не бывает. Не бывает…

Он погладил плечо, подковырнул ногтем присохший струпень. От Федоровны реакции не последовало, видно, была уверена в результате. А ведь и правда почти не болит.

И все же не бывает, чтобы чудо настолько вовремя! Слишком вовремя… Просто какой-то рояль в кустах! Вот только разбираться в причинах почему-то совсем не хочется…

– Рома, ты Шефу позвонил? – произнес Павел, окончательно поднимаясь на ноги.

– Ну да, – отозвался тот агрессивно. – Рассказать тебе, чего он мне ответил?

– При дамах не стоит, – оборвал Павел. – Я догадываюсь. Анна Федоровна, что вы думаете о египтянине?

– Тяжелый случай, – не задумываясь, отозвалась та. – Раньше я бы его сразу на стол, без разговоров.

– А теперь?

– Теперь… – Она запнулась на мгновение, но тут же упрямо повторила: – Теперь я могу попробовать по-другому.

Иного ответа Павел и не ждал. Как бывший хирург – она не могла не мечтать тайно или явно о той минуте, когда снова сможет встать к столу. Что б не шприцы и перевязки, а по-настоящему, со скальпелем в руках… И вот нате вам – дождалась. Да не скальпеля, а полного, абсолютного медицинского всемогущества! Ох, придется тереть ей память. Жалко, но по-другому не остановится – кинется творить исцеление налево и направо…

– Пробуйте, Анна Федоровна, – сказал Павел. – Отдохните и пробуйте. Чуть позже подбросим вам еще одного пациента. Лучевая болезнь, последняя стадия. Возьметесь?

– Возьмусь, – на этот раз она ответила без малейших сомнений. – Не мой профиль, конечно, но за день-два я подготовлюсь. Его историю можно будет поглядеть?

– Сделаем, – кивнул Павел. – Любая литература, любые консультации. Подумайте и к утру скажите. Рома, к тебе вопрос: пробивать прокол вы с Николаем еще не можете. А поддерживать?

– Ну… эта… – аналитик задумчиво почесал подбородок. – Там ведь самое сложное – координаты задать. А если просто энергию вливать…

– Да или нет? – перебил Павел.

– Да. Скрипт на поиск проколов у нас давно готов. Добавлю процедурку управления и… В общем – да, сможем.

– Тогда приступайте. В городе есть по крайней мере один действующий прокол. От гипербореев. Он может в любую минуту закрыться, а Градобор нам здесь еще понадобится.

– От меня ты снова не хочешь принять помощь, – утвердительно заметила Анна. – Ну что ж, готовься. Однажды я придумаю, как стать незаменимой, и тогда…

Тома вдруг закашлялась, на миг привлекая к себе общее внимание. Сделала знак – все в порядке, мол. Потянулась за стаканом с водой. А индеанка нахмурилась и прикусила язык…

Павел внимательней посмотрел на нее, потом на землянку. Пожал плечами. Какой-то сговор между ними точно есть, но ими обеими наверняка можно заняться позже. А пока что…

– Рома, в общем, ты понял, – констатировал он. – Связывайся с Николаем – как вы там это делаете – и приступайте… Анна Федоровна, устраивайтесь и отдыхайте, все равно никуда мы до завтра отсюда не уедем. Тома, поможешь?

– У нас только две кровати в комнате, – сварливо отозвалась та. – Евгений Саныч говорил, есть раскладушка на чердаке.

– Профессор, – позвал Павел, и тот даже вздрогнул от первого за весь вечер прямого обращения к своей персоне. – Не в службу, а в дружбу…

– Да, конечно, – поспешно кивнул тот. – Тамарочка, где тут у них чердак?

– Идемте. Там стремянка под лестницей лежит. Анна Федоровна, вы тоже, я белье дам.

Докторша, помедлив секунду, водрузила свой бесценный артефакт на стол, рядом с разложенным оружием, будто именно здесь он был в наибольшей безопасности.

– Эта вещь, Павел, – произнесла она. – Она… Я даже выразить не могу… В общем, вы же сами понимаете…

И вслед за остальными отправилась вон с кухни. Осталась лишь индеанка. Облокотившись на холодильник и теребя пальцами бесценный свиток атлантов, она молча смотрела в сторону, словно ожидая чего-то. Ожидая именно от Павла. И, в общем-то, правильно.

– Анна… – позвал тот.

– Да, воин, – сказала та ровным голосом, не меняя позы.

– Анна, может быть, ты наконец объяснишься со мной?