представляла это раньше, но ничто не могло подготовить меня к деталям этого места, к тому, как все красиво, даже водосточные трубы, переулки и водные автобусы. Все. Я блуждала по городу в одиночестве, моя голова была заполнена видениями с участием вас двоих. Я видела, как вы подходили к вокзалу Санта-Лючия, выходили из поезда на солнечный свет, словно кинозвезды; как вместе скользили по мостам и ваши отражения мерцали в воде внизу; как вы стояли рядом на набережной в ожидании вапоретто. В каждой
calle[61] и
sotoportego[62] я представляла вас парой, стоящей ко мне спиной, ваши головы наклонены друг к другу. Ты бы смотрел на Тома с новой страстью в этом странном и великолепном городе, любил, как светлые волосы и рост выделяли его из темной, ловкой венецианской толпы. В какой-то момент мне захотелось плакать, когда я сидела на прохладных ступенях Санта-Мария-делла-Салюте[63] и смотрела, как пара сегодняшних молодых людей вместе читают путеводитель, нежно придерживая край страницы, делясь информацией. Я в сотый раз задумалась, где ты был и что с тобой происходило. Я даже разыскала Карпаччо в Академии и долго смотрела на двух мужчин с картины «Английские послы». Я почти слышала твой голос, когда ты рассказывал обо всем Тому. Я могла представить серьезное выражение его лица, когда он пил. Я ходила, в испарине, и задавалась вопросом, что я делаю. Зачем я, одинокая женщина шестидесяти лет, пытаюсь пройти по шагам своего мужа и его любовника в чужом городе? Было ли это своего рода паломничеством? Или, может быть, способом навсегда распрощаться с призраками из 1958 года?
Оказалось, что все было не так. Напротив, это был катализатор. Давно пора, возможно, слишком поздно, но тем не менее катализатор. Вскоре после этого я предприняла то действие, которое планировала годами: я разыскала тебя. Я вернула тебя.
В субботу вас обоих не было, я провела бо́льшую часть дня в постели после бессонной ночи, в голове проносились фразы и изображения из путеводителя. Чтобы поверить, нужно испытать спокойствие города, полностью построенного на воде. В прерывистом сне мне виделось, что я плыву на гондоле далеко в море, пока вы двое машете мне рукой с берега. Добраться до тебя было невозможно, потому что во сне я была там, где мы с тобой начали: я не умела плавать и боялась заходить в воду.
Около шести часов я заставила себя встать и одеться. Я старалась не смотреть на пустое место в шкафу, где раньше висел костюм Тома, или на то место у двери, где обычно стояли его туфли. Неимоверным усилием воли – а может быть, просто от усталости – я думала только о портвейне с лимоном, которые ожидали меня. Болезненный первый глоток, жгучий привкус. Я договорилась о встрече с Джулией, чтобы выпить в таверне «Королевский парк», и пригласила Сильви присоединиться к нам. Когда я спросила ее, она выглядела взволнованной; это будет первое расставание с ее маленькой девочкой, Кэтлин, которой было всего несколько недель от роду. Она останется на вечер наедине со свекровью. У Кэтлин были черные волосы Роя и слегка выпуклые глаза, и, когда мы встретились, меня поразило, что Сильви уже разочарована в своей дочери. Она говорила о ребенке в такой манере, как если бы он был уже полностью сформированной личностью, способной сознательно игнорировать намерения матери.
– Ой, – сказала Сильви, когда я держала Кэтлин и девочка заплакала, – она ищет внимания.
С самого начала это была битва между Сильви и ее дочерью.
Я пришла в паб намеренно рано, чтобы успеть выпить, прежде чем Сильви начнет задавать вопросы о местонахождении Тома, хотя это означало, что мне пришлось сидеть в одиночестве, выдерживая взгляды завсегдатаев. Выбрав кабинку, в которой мы с Джулией сидели в тот вечер после школы, я устроилась в углу. Сделав первый глоток, я позволила себе снова подумать о вас двоих: представляла, как вы едите спагетти на какой-нибудь залитой солнцем террасе. Я бы отпустила Тома, сказала я себе. Я бы позволила ему. И теперь мне придется с этим жить.
Вошла Сильви. У нее были уложены волосы специально для этого случая – ни одна прядь не была неуместной – и много макияжа: ярко-синие металлические полосы на веках, жемчужно-персиковый цвет на губах. Я догадалась, что это попытка скрыть усталость. На ней были белый макинтош с поясом, несмотря на теплый вечер, и узкий свитер лимонного цвета. Наблюдая, как она подходит, я только сейчас осознала, как сильно она отличается от Джулии, и забеспокоилась, что они вообще могут не поладить.
– Что ты пьешь? – спросила Сильви, подозрительно глядя на мой стакан, и засмеялась, когда я ей ответила. – Думаю, моя тетя Герт очень любит портвейн с лимоном. Но что за черт? Я попробую.
Она села напротив меня и чокнулась своим стаканом о мой.
– Давай за… побег.
– За побег, – согласилась я. – Как Кэтлин?
– Купается во внимании, которое может обеспечить ей мать Роя. Который на самом деле очень увлечен мной с момента рождения ребенка. Единственное, что я могла сделать бы лучше, – это родить мальчика. Но, поскольку Кэт очень похожа на Роя, это не проблема. – Она снова подняла стакан. – За девочек, а?
– За девочек.
Мы выпили. Затем Сильви сказала:
– Эта Джулия… Что она любит? Только я не привыкла общаться с учителями. Кроме тебя, конечно.
– С тобой все будет в порядке, Сильви, – сказала я, игнорируя ее вопрос и допивая свой стакан. – Хочешь еще один?
– Я едва допила этот. Ужасно. Лучше возьму стаут.
Когда я встала, чтобы пройти к бару, Сильви схватила меня за запястье.
– Ты в порядке? Я слышала, что Том уехал с этим, с Патриком.
Я смотрела на нее.
– Папа упомянул об этом.
– О чем?
– Я только спрашиваю. Он кажется богатым, вот и все. Я имею в виду, оставляя тебя наедине с собой.
– Разве парень не может уехать с другом на несколько дней?
– Я ничего не сказала, не так ли? Просто ты не в духе.
В этот момент появилась Джулия. Я глубоко вздохнула, увидев, что она приближается к нам, слегка размахивая руками и улыбаясь. Она тронула меня за руку и протянула руку Сильви.
– Ты, стало быть, Сильви, – сказала она. – Приятно познакомиться.
Сильви секунду смотрела на руку Джулии, прежде чем безвольно взяла ее.
– Все в порядке? – спросила Джулия и повернулась ко мне: – Тогда закажем напитки?
– Я возьму половину портера, – сказала Сильви. – Это ужасно.
Когда мы
