кожа, и синие без белков глаза, выдающие глубокую спайсовую зависимость. Из атрибутов власти — только тяжелый перстень-печатка поверх перчатки.
— Миледи! — крикнул Харек, перекрывая шум двигателей. — Мы приближаемся к первому лоту. Сектор 49, ближний круг.
Я качнул машину, закладывая вираж над огромным комплексом из стекла и белого пластита.
Мы сели на частной площадке. Жара ударила в лицо, как только аппарель откинулась.
— Бывший логистический центр Дома Эказ, — тараторил Харек, семеня за Эларой. — Офисный блок, склад с климат-контролем, прямая линия связи с биржей. Семьдесят тысяч соляриев в месяц. Для Вашего Дома это было бы достойным представительством.
Элара даже не вошла внутрь. Она просто провела пальцем по идеально чистой стеклянной стене офиса, за которой виднелись суетящиеся клерки.
— Стеклянные стены, Харек? — её голос звучал глухо из-за маски, которую она не сняла. — Мы здесь как на витрине. Любой снайпер или шпион с биноклем будет знать, какой сорт кофе я пью на завтрак.
— Но престиж…
— Престиж меня не волнует. Меня волнует безопасность и герметичность. Следующий.
Второй объект находился в «Ржавом поясе» — старой индустриальной зоне, где находились перерабатывающие предприятия. Здесь было грязно и шумно. Мы приземлились на замасленном дворе, подняв тучу черной пыли.
— Бывший завод полимеров, — Харек поморщился, прикрывая нос надушенным платком. — Обанкротились три месяца назад. Пятьдесят тысяч. Огромные цеха, свои генераторы.
Мы вошли внутрь. В нос ударил резкий химический запах, который пробивался даже через фильтры дистикомба.
Я прошел к несущей колонне и пнул по ней. С потолка посыпалась крошка.
— Вибрация от дробилок по соседству разрушила фундамент, — бросил я Эларе, сверяясь с показаниями сканера. — И здесь фонит химией. Слишком много переделывать и разоримся на чистке.
Элара кивнула.
— К тому же, здесь проходной двор. Я вижу следы трех разных грузовиков у ворот только за сегодня.
Она повернулась к чиновнику.
— Харек, вы тратите мое время. Мне не нужен офис для приемов и мне не нужна развалина в центре рынка. Мне нужна надежная ремонтная мастерская с достаточными объёмами внутри.
Харек вздохнул, вытирая пот со лба.
— Миледи Варос, в черте города подходящих объектов больше нет. Остался только… один вариант. Но это далеко. Пригород Ветров. И это… специфический актив.
— Показывайте, — приказала она, возвращаясь в топтер.
Мы летели еще минут десять, оставляя город позади. Пейзаж менялся: жилые кварталы исчезли еще раньше, закончилась окраина и потянулись каменистые пустоши, изрезанные ветрами. Здесь, на границе города, чуть в отдалении, стоял он.
Бывший военный блокпост. Приземистый бетонный бункер, вросший в скалу. Я посадил машину прямо перед массивными воротами ангара. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в узких бойницах. Мы вышли. Харек нервно теребил воротник мундира. Ему было неуютно в этой глуши.
— Объект списан с баланса гарнизона восемь лет назад, — голос Харека дрогнул, когда мы вошли в гулкое бетонное чрево. — Как видите, стены целы, но… оборудование демонтировано. Реактор требует замены стержней. Вентиляция забита.
— Я вижу, — холодно произнесла Элара. — Стены метровые. Армированный ферробетон.
— Идеально для склада, — закивал Харек, пытаясь нащупать привычную почву. — Арендная ставка здесь высокая из-за площади, но учитывая состояние, мы можем обсудить…
— Мы не будем арендовать, — перебила она.
Харек моргнул.
— Простите?
— Мы выкупаем объект. Полное отчуждение прав собственности в пользу Дома Варос.
Чиновник издал нервный смешок, косясь на её дистикомб.
— Миледи… Продажа бывших военных объектов гражданским лицам, даже благородного происхождения, ограничена строгими квотами. Это требует специальных разрешений, поручительства Гильдии и… цена. Полная стоимость объекта такого класса — это не аренда за месяц. Это сотни тысяч соляриев единовременно.
Я молча шагнул вперед и протянул ему планшет. На экране светились данные нашей лицензии.
— «Полная» лицензия, — произнес я сухим, техническим тоном. — Дает право на приобретение в собственность промышленных и складских помещений для обеспечения добычи спайса.
Харек уставился на экран, потом снова на нас. Его мозг отказывался соединять картинку: двое в пыльных дистикомбах покупают старый военный блокпост, почти маленькая база.
— Документы в порядке, — пробормотал он. — Но… вы понимаете, что выкуп подразумевает полную ответственность за коммуникации? Город отключает вас от муниципальной поддержки.
— Мы не нуждаемся в вашей поддержке, — Элара подняла руку, и луч света, падающий из узкой бойницы, ударил в печатку. Золотой герб Дома сверкнул на фоне серого бетона, резко контрастируя с грубой тканью костюма. — Называйте цену выкупа.
— Шестьсот тысяч соляриев, — выпалил он, называя завышенную цену. — За участок земли, строение и остаточное оборудование.
Элара даже не моргнула своими синими глазами.
— Этот бункер — пассив на балансе вашей администрации. Вы тратите бюджет на его охрану, хотя охранять здесь нечего. Странно что кирабы еще не забрались и не утащили генератор по частям. Он гниет. Через два года песок сожрет приводы ворот, и вам придется списать его целиком.
Она сделала шаг к выходу, и я, как тень, двинулся следом.
— Двести пятьдесят тысяч. Сейчас. И вы избавляетесь от головной боли, а в отчете пишете, что удачно реализовали неликвид Дому Варос.
— Это государственная цена. Я не могу…
Я сделал шаг вперед. В моих руках появился небольшой, но увесистый мешочек из плотной, непроницаемой ткани. Я с глухим стуком опустил его на металлический верстак, стоящий рядом. Звук был тяжелым, плотным. Я развязал шнурок. В нос ударил густой, насыщенный запах корицы. Запах, от которого у любого на этой планете учащается пульс. Внутри мешочка, отливая фиолетово-синим в полумраке, лежал мельчайший песок.
Спайс. Чистая меланжа. Глаза Харека расширились, зрачки жадно сузились.
— Думаю так для Вас будет предпочтительнее? — тихо произнесла Элара.
Харек сглотнул, не в силах оторвать взгляд от мешочка.
— Это… сырец?
— Очищенный, — поправил я. — Высший сорт. Готов к употреблению или перепродаже.
Элара подошла ближе, её голос стал вкрадчивым, обволакивающим.
— Официальный курс биржи Харконненов сегодня утром — восемь тысяч соляриев за грамм. Мы предлагаем расчет по курсу семь двести. Минус десять процентов за… неудобство с наличными.
Чиновник быстро прикинул в уме.
— Здесь… тридцать грамм?
— Пятьдесят, — уточнил я. — По нашему курсу это чуть меньше четырёхсот тысяч, так что, как видите, «средства» у нас есть.
Харек поднял глаза. Жадность боролась в нем со страхом и бюрократической инструкцией.
— Но цена объекта шестьсот…
— Шестьсот — это для идиотов, которым нужно проводить через пять департаментов, — жестко перебила Элара. — А это — живой спайс. Вы спишете этот бункер как аварийный. «Разрушение несущих конструкций вследствие эрозии». Оценочная стоимость рухнет до двухсот тысяч, если не больше. Разница — на Ваше усмотрение. Продадите на черном рынке за десять тысяч за грамм, если у
