воевать против немцев!
Его примеру последовали и другие. Завязалась целая свалка. Пришлось часовому усмирять эту банду разбойников, которые между собой грызутся из-за одежды. Затем немцев расстреляли без суда и следствия, а итальяшек повели дальше»[199].
В районе Евстратово – Уразово советские войска захватили два больших немецких аэродрома. На них осталось около 60 самолетов, как на ходу, так и неисправных, в том числе Hs-126, FW-189, Bf-109, Не-111 и Ju-88, Ju-52 и др. Кроме того, там было брошено большое количество личных вещей летчиков, запасы бензина, бомб, транспорта и различного оборудования для обслуживания самолетов. Также в руки Красной армии попали многочисленные склады с продовольствием. Часть трофеев, в том числе масло, консервы, макароны, вино, чай с лимоном, сигареты, досталась и летчикам 46-й ОКРАЭ.
В летчиков и красноармейцев вся эта картина краха и полного разгрома невольно вселяла оптимизм. Многим казалось, что вот теперь-то точно в войне наступил перелом! И погоним сейчас этих гадов до самого Днепра, а может, и дальше. В прошлую зиму так же было, одергивали их пессимисты. Те же брошенные самолеты, кучи трупов, а они потом видишь, как по нас ударили, да не один раз. До Волги дошли!
Ну а в том, что люфтваффе, несмотря на большие потери, способны быстро восстанавливаться и по-прежнему удерживать господство в воздухе, летчики 2-й воздушной армии наглядно убедились уже в феврале. «Мы стояли на трех аэродромах и на всех последовательно подвергались контролю истребителей противника, – вспоминал Анатолий Самочкин. – Приходит с утра пара, дежурит где-то высоко в небе, чуть слышно ее. Но стоит только пойти на взлет какому-нибудь нашему самолету, как один из дежуривших сверху с пикирования бьет именно его. Машина на взлете, малоуправляема, щитки и шасси выпущены, скорость мала, а тут очередь немца бьет прямо по кабине летчика или по двигателю. Взлетающий самолет загорается и кувыркается в огне, плюхается на землю. Выходит на взлет истребитель, штурмовик, бомбардировщик, всех настигает очередь пикирующего фашистского самолета. На аэродроме стоит много самолетов, различного назначения, по ним огонь немцы не ведут, а стреляют только по взлетающему. Летчики не хотят выруливать на взлет, аэродром не работает. Эту дежурную пару по графику сменяет другая, и так целый день. Нам, бомбардировщикам, в таких случаях запрещались всяческие полеты, пока истребители с другого аэродрома не свяжут боем эту пару стервятников».
Тем временем 8 февраля был освобожден Курск, а на следующий день Белгород. Авиационные части быстро перемещались на запад, вслед за наступающими войсками. 46-я ОКРАЭ перелетела сначала на аэродром Валуйки, а уже через несколько дней в Чугуев. 18 февраля эскадрилья перебазировалась в Основу, что на юго-западной окраине Харькова. А двумя днями ранее сам город в спешке покинули последние немецкие части. Это событие имело и символическое значение, так как оказалось как бы приурочено к 23 февраля. Праздник отмечался во втором по значимости городе Украины, который всего месяц назад находился в глубоком немецком тылу.
«День Красной Армии отмечали вместе с жителями Харькова и Основы, – продолжал свой рассказ Самочкин. – Полтора года в оккупации не знали они, что делается в Стране Советов. Им внушали, что нет уже Красной Армии, нет Советского Союза, а Москва и Ленинград давно взяты. И вот сейчас они сидят вместе с воинами Красной Армии, на торжественном заседании и отмечают 25-ю годовщину со дня ее рождения. Как это приятно и радостно осознавать. Во второй части был дан концерт силами Украинского театра им. Т. Шевченко. Еще две недели мы были в Харькове. Сам город представлял собой груду развалин. Каждое большое здание сожжено или взорвано. Универмаг, гостиницы, аэроклуб, Дом Советов, Дом Красной Армии, почти ничего не осталось от вокзала и почтамта. Даже табачная фабрика, работающая при немцах, – сожжена. Правда, каким-то чудом остался совершенно целым памятник Тарасу Шевченко»[200].
Таким образом, круг истории самолета Су-2, волей судьбы так и не ставшего легендарным и известным, как бы замкнулся. Именно здесь, в Харькове, тогда одном из крупнейших промышленных центров Советского Союза, весной 1940 года появились на свет первые серийные машины, на которые тогда возлагали большие надежды. Потом тут же формировался первый авиаполк, оснащенный новыми бомбардировщиками, а во время войны в Харьков за новыми машинами прибывали летчики с фронта. Затем уже и сам фронт подошел к городу, 135-й авиазавод был эвакуирован и фактически ликвидирован. Ну а Харьков надолго оказался по ту сторону линии фронта. В течение многих месяцев
Су-2 из ВВС Юго-Западного фронта летали в его окрестностях и бомбили цели в самом оккупированном городе. И вот теперь, спустя три года с начала выпуска несколько еще остававшихся в строю самолетов данного типа, к тому времени уже ставших раритетами, вернулись, можно сказать, на свою родину.
«У нас перед глазами идут немецкие танки»
Однако праздник была недолгим. Уже 22 февраля после перегруппировки и подхода свежих войск, в первую очередь II танкового корпуса СС, немцы перешли в контрнаступление. Через несколько дней они вышли к Северскому Донцу в районе Барвенково, захватили Лозовую, а 6 марта окружили южнее Харькова большую группировку советских войск. Одновременно с этим эсэсовские танки начали наступление на Харьков и Белгород. Теперь уже советским частям и авиационным подразделениям пришлось поспешно эвакуироваться на восток.
«С утра мне приказали быть готовым к перебазировке, – вспоминал командир 46-й ОКРАЭ капитан Самочкин. – Все сделал, сижу у телефона, жду приказа. Прошел обед, приближается вечер – никаких указаний нет. Всюду идет стрельба, город объят огнем, по дорогам через Мерефу на Харьков, у нас перед глазами, идут немецкие танки, на наше счастье, у них плохо работает разведка, или мы хорошо замаскировались, не видят немцы нас. Люди на аэродроме понимают, чем «пахнет», задают только один вопрос, когда вылет. Сам я принять решение не могу, да и не знаю, куда лететь. Жду у телефона, а он молчит. Инженеру и летчикам приказал быть готовым к взлету, находиться в самолетах и ждать сигнала. Направление взлета у нас на Мерефу, а там уже танки противника.
– Товарищ командир, может быть, связь не работает, а может, предательство?
– Нет, все работает, ждите!
Вечер. Начинает темнеть. Меня уже самого подмывает, дурные мысли лезут в голову, хотя внешне стараюсь быть спокойным. Если через полчаса не взлетим, значит, все. И вдруг долгожданный звонок. Из штаба передали приказ – срочный взлет и посадка в Волчанске. С инженером и штурманом Михаилом Чехлядь бегом к своему самолету, уже по радио передаю приказ:
– Взлетать за мной, без
