Генрих чувствовал, как власть уходит у него из рук. Элеанора уговаривала мужа не уступать баронам. Ведь он – законный государь, пусть подданные об этом не забывают.
Генрих мягко объяснял жене, что лорды слишком сильны, что необходимо проявлять осторожность. Самую большую опасность представляет Симон де Монфор.
– Зачем только я позволил ему жениться на моей сестре, – вздыхал король.
Однако в глубине души он знал, что Монфор и принцесса Элеанора все равно поступили бы по-своему. Этот человек никогда не отступается от поставленной цели. Вот и сейчас он решил во что бы то ни стало перевернуть Англию с ног на голову и ради этого придумал свой парламент – лишь бы только ограничить власть короля.
Однажды король плыл на барке по Темзе. День был душный, июльский, небо заволокли тучи. Мысли короля были тоже мрачными, под стать погоде. Вдалеке пророкотал гром. Этот звук показался Генриху пророческим.
– Идет буря, милорд, – сказал один из гребцов.
– Да, вижу.
Внезапно небеса разверзлись, и вниз сплошной стеной обрушился ливень. Палубу заливали потоки воды. Затем прямо над головой мелькнула молния, оглушительно прогрохотал гром.
В последние годы на Англию не раз обрушивались жестокие бури. Все помнили, как молния угодила в покои королевы, когда Элеанора находилась в Виндзорском замке. В другой раз молния попала в Сент-Олбанское аббатство, где как раз гостила Элеанора со своими детьми. В аббатстве сгорела прачечная, а монахи рассказывали, будто видели в пламени ангела с огненным мечом и факелом. По поводу ангела мнения разделились: одни считали, что его послал Господь, дабы спасти обитель, другие же утверждали, что то был ангел гнева, присланный королеве в предостережение. Ведь ее один раз уже предупреждали, в Виндзоре. Однако она не избавилась от своих грехов, и потому в Сент-Олбансе Господь предостерег ее еще раз.
Генрих не знал, кого ему следует опасаться больше – Господа или мятежных баронов.
Когда он был рядом с королевой, суеверия казались смехотворными, но одна мысль о том, что Элеанора подвергается опасности, приводила Генриха в ужас. Он взглянул на сумрачное небо, прочерченное молниями, и содрогнулся. Когда кормчий предложил пристать к берегу, король спорить не стал.
По злому стечению обстоятельств ближе всего находился замок Дерхем-хаус, где находилась резиденция Симона де Монфора. Граф сам спустился к причалу, чтобы встретить государя.
– Не бойтесь, милорд, – сказал он. – Буря прошла стороной.
Генрих посмотрел на хозяина в упор, и с уст у него сорвалось:
– Я действительно боюсь грома и молнии, но, клянусь головой Господа, вас я страшусь еще больше.
Следуя за Монфором вверх по лестнице, Генрих понял, что совершил непоправимую ошибку – выдал Монфору свои истинные чувства.
* * *
Эдуарду исполнилось двадцать лет. Он подолгу гостил у французского короля, принимал там участие в рыцарских ристалищах. Французы обожали английского наследного принца за красоту, высокий рост и непревзойденное искусство верховой езды.
Эдуард часто вспоминал жену, однако они по-прежнему жили порознь, ибо Элеанора еще не вошла в возраст. Девочка училась наукам, а ее супруг постигал законы рыцарства.
До Франции доходили тревожные слухи о раздорах между королем и баронами. Эдуард советовался с французским королем, мудрость которого почиталась во всем христианском мире, однако Людовик не мог сказать племяннику ничего утешительного. Было ясно лишь одно: в Англии настали мрачные времена, а значит, наследник престола должен быть дома. Эдуард поспешил в Англию и отправился в Винчестер, где в то время находился король. Генрих тепло обнял сына, даже прослезился от удовольствия. Первым делом он спросил, здоров ли Эдуард, все ли у него благополучно.
– Ваша матушка будет счастлива вас видеть.
Эдуард подумал, что отец выглядит больным и усталым. Должно быть, причиной тому – внутренние неурядицы в стране.
– Мне известно о том, что происходит в королевстве, – сказал принц.
– Да, сын мой, некоторые из моих подданных никак не угомонятся, да и мне не дают покоя.
– Правда ли, что бароны созвали парламент, который диктует вам свою волю?
– Не совсем так. Я имею право назначать туда своих людей. Но все упирается в деньги. Парламент ни о чем другом не говорит.
– Королевством нельзя управлять без денег.
– И я твержу им о том же. Они же полагают, что я могу сотворять деньги из пустоты.
– А Людовик Французский говорит, что нельзя облагать народ чрезмерными податями.
– Так вы тоже стали поклонником Людовика?
– Он мудрый король, во Франции все его любят. Мне показалось, что он говорит здраво.
Генрих кивнул:
– Весьма серьезный господин. Хорошо ему – у него куда более покладистые подданные, чем у меня.
Эдуард хотел возразить, что Людовик сумел заслужить уважение и любовь своего народа, однако воздержался от этих слов – они прозвучали бы как критика в адрес отца.
И все же от внимания Генриха не укрылся скептицизм сына. Король был потрясен. Ведь его семья всегда отличалась сплоченностью. Неужто единству наступит конец, когда надвигается беда?
Генрих рассказал сыну, что произошло в стране за время отсутствия Эдуарда – о том, как Гийом де Валанс поссорился с Симоном де Монфором, как они чуть было не сцепились в схватке.
Эдуард был очень расстроен.
– К счастью, в лагере баронов тоже нет единогласия, – продолжал король. – Глостер, похоже, поссорился с Монфором. Если они между собой передерутся, все устроится само собой.
– А что вы намерены делать, отец, если произойдет худшее?
– Худшее? Что вы имеете в виду?
– Если все бароны объединятся, как это случилось во времена вашего отца.
– Я думаю об этом все время. О прегрешениях короля Джона я не забыл. Но разве я за них в ответе?
– Многие боятся, что вы их повторите.
Генрих удивленно воззрился на сына. Кажется, в словах принца прозвучал упрек? Неужели в семье и в самом деле наметился раздор?
Возвращение Эдуарда повергло короля в тягостные сомнения.
* * *
К принцу явился Симон де Монфор. Он тоже узнал о возвращении Эдуарда и решил проверить, не окажется ли молодой человек разумнее своего отца.
Может быть, он сумеет оценить всю опасность обстановки. Пусть что-нибудь сделает – ведь ему суждено рано или поздно воссесть на отцовский престол.
– Больше всего на свете я хочу избежать междуусобной войны, – озабоченно начал он.
– Вы думаете, такая опасность реальна?
– Война почти неизбежна.
– Но ведь теперь у вас есть парламент!
– Согласия нет и там, к сожалению. Ваш отец должен отказаться от сицилийской авантюры. Этот титул ничего не прибавит вашему младшему брату, а стране обойдется крайне дорого. Сицилийская корона словно околдовала ваших отца и мать!
