оберегаемыми фольклорными традициями, которые там в полной мере сохранили архаический характер прежде всего потому, что данная местность практически отрезана от окружающего мира. Люди здесь и в наши дни живут на грани бедности, поскольку эта область не имеет никаких природных и экономических ресурсов. Население в массе своей необразованное (согласно последней довоенной статистике 1930 г. уровень неграмотности в тогдашней Чехословацкой Республике составлял около 13,2 %, тогда как в Копаницах он достигал 52 %), и жизненный уклад местных жителей формируют католическая церковь, которая здесь очень сильна, и традиционные народные обычаи, которые определяют течение года. В связи с ними исключительно важную роль в регионе играют исследуемые
ведуньи как носительницы специфических обрядов, совершаемых ими в соответствующих случаях.
Предмет исследования: ВЕДУНЬИ
Речь идет о субъектах, наделенных, как верят все в этом крае, сверхъестественными способностями, которые дают им силу лечить всевозможные болезни людей и животных, видеть прошлое и будущее и узнавать то, что скрыто от обычных людей. В нашей этнографии ведуньи известны благодаря сведениям о них в публикациях А. Вацлавика, Ф. Бартоша, Ф. Дубравского, Л. Нидерле и других. Из неакадемических источников к этому можно добавить цикл рассказов о жизни в Копаницах священника из Старого Грозенкова Й. Гофера, упоминание о ведуньях в одном из романов А. Ирасека или в книге о Габре и Малинке популярной писательницы Амалии Кутиновой.
Мнимые способности этих женщин (с точки зрения научного материализма являющиеся не чем иным, как шарлатанством, которое пользуется успехом только в силу отсталости местных жителей) и привлекли внимание исследователей Левина и Норфолка.
Насколько можно понять из письма Левина, он считает, что исследуемые субъекты являются представительницами исконного, автохтонного населения данной территории, которое, как предполагали представители нацистской историографии, сохранялось в небольших анклавах прежде всего в труднодоступных горных областях в течение всего времени продвижения сюда славян, которые в V–VI веках вытеснили первоначальное германское население. Согласно этой «автохтонной теории», обитающие в горах морава-не могли быть потомками германского племени маркоманов, засвидетельствованного на территории Южной и Восточной Моравии в период до начала I века нашей эры. С учетом известной склонности немцев к героизации своей мифологии и к нездоровому, а то и извращенному выпячиванию ее оккультной и эзотерической составляющей полагаю, что исследовательская группа могла связывать с изучением этих ведуний намного большие ожидания, нежели только подтверждение «автохтонной теории». Восторги Левина и подчеркивание им значимости этого открытия выглядят так, как будто бы в его глазах это были норны, а не простые деревенские женщины, пускай даже с предполагаемыми сверхъестественными способностями и германскими корнями.
Здесь необходимо обратить внимание на то, что коллектив экспертов усматривает противоречие между постановкой задач (предполагаемой, так как задачи в данном письме не сформулированы) и выводами, к каким исследовательская группа, по всей видимости, пришла.
Общеизвестно, что общественное устройство немецких агрессоров всегда, и во времена древнегерманской мифологии, опиралось на отчетливо патриархальную модель. Хотя из германской мифологии (которую Левин, ссылаясь на представителей ариософизма, несколько раз настойчиво акцентирует) мы знаем ряд богинь, игравших существенную роль в системе германских верований, а из европейской антропологической литературы — имена жриц, занимавших важное место в германском родовом строе, нас тем не менее поражает тот факт, что нацистское руководство приветствовало исследования, которые показывали германскую женщину в таком контексте, какой наблюдается в Моравских Копаницах. Здешние общественные отношения основываются на глубоком почтении к материнству и вообще к женскому началу. Об этом свидетельствует не только уважение местных жителей к обсуждаемым женским субъектам, но и к женщине как таковой. Мужчина здесь часто поселяется в доме жены, а обычное в деревнях порицание женщины, у которой рождается внебрачный ребенок, в этих краях попросту отсутствует. Ведущие представительницы сообщества занимают место на верхушке социальной пирамиды, так как их помощь необходима в целом ряде сложных ситуаций, сопровождающих жизнь человека. Они выполняют функции акушерок, целительниц, знакомых с действием самых разных трав, и — что совершенно естественно — консультантов и арбитров в местных конфликтах, которые они умеют разрешать при помощи неких магических действий[24].
Если бы группа д-ра Левина опубликовала такие итоги исследования, подчеркивающие роль женского начала, можно было бы заключить, что речь идет о законсервированном состоянии иерархии, характерной для древнегерманского общества, что, по нашему мнению, способствовало бы лишь расшатыванию патриархального принципа, который был базовым для Третьего рейха. Это очевидное противоречие мы ввиду недостаточности данных в полученном материале не можем удовлетворительно объяснить и вынуждены констатировать, что истинный масштаб исследовательских задач группы Левина остается для нас неизвестным.
Доказательства германского происхождения исследуемых субъектов
В тексте письма несколько раз упоминается «автохтонная теория», которую могло бы подтвердить изучение копаницких ведуний. Убедительным аргументом в пользу этой теории стало бы доказательство арийского происхождения этих ведуний по результатам краниологических измерений.
Здесь мы хотим отметить, что невозможно представить себе проведение достаточно подробных краниологических измерений людьми в форме СС без ведома обследуемых субъектов. Это означает, что последние, если они подверглись такому измерению, как это вытекает из текста письма, должны были хотя бы в какой-то степени быть осведомлены о характере исследовательской программы нацистских ученых и вступить с ними в прямой личный контакт, а тем самым и сотрудничать с ними.
Таким образом, следует полагать, что те ведуньи, которые были измерены и признаны обладательницами достаточно длинного черепа (т. е. долихокранного, продолговатого и сужающегося к задней части, трактуемого в антропометрии как типично германский), и при этом имели русые волосы, светлую кожу, глаза голубые или светло-карие, что давало основания считать их удовлетворяющими всем признакам, стали либо добровольными, либо оплачиваемыми сотрудницами вражеской группы исследователей.
Далее д-р Левин упоминает о языковых особенностях региона. Данный вопрос требует отдельного рассмотрения специалиста по сравнительному языкознанию, но, опираясь на собственный опыт, полученный в области Моравских Копаниц, я могу утверждать, что местный говор, который здесь именуют «копаницким», действительно в ряде случаев отклоняется от остальных так называемых моравско-словацких диалектов, относящихся к южноморавской подгруппе. Отклонения наблюдаются, в частности, в словарном составе, содержащем целый ряд немецких слов. Можно было бы привести примеры также из синтаксиса, где встречается, например, тип вопросительных предложений, образуемых по немецкой модели.
Заключение: Определение цели исследования и возможностей его практического применения
Исходной целью группы мы считаем подтверждение автохтонной теории сохранения германского населения в Моравии, что было одной из главных и наиболее известных задач исследований, поддерживаемых напрямую руководством Amt VII — Weltanschauliche Forschung und Auswertung[25], в чьем подчинении, как мы полагаем, могла находиться ранее неизвестная нам организация «Аненербе», представителем которой являлся д-р Левин. Это исследование было важно прежде всего в
