***
− Нравится дом? – беспечность в голосе Адама меня не обманула.
− Да. Теперь ясно, где ты берешь деньги, – сварливо сказала я (только чтобы он думал, будто я жалею его), залпом выпивая кофе. Мои глаза сегодняшней ночью не должны сомкнуться.
− Прошу прощения? – Адам вскинул бровь, выглядя мягко говоря привлекательно. Мое сердце точно замерло на мгновение. Или десять секунд. Я успела досчитать до ста. − Я ведь работаю в автомастерской.
− А я думала, деньги ты обманом выманиваешь у прохожих, – парировала я, надеясь, что Адам снова посмотрит так как прежде, но он лишь усмехнулся:
− Это было лишь раз.
Я внимательно посмотрела на парня, пытаясь понять, шутит он или говорит правду, и сразу же расслабилась, когда увидела ямочку на его правой щеке.
Приглушенный свет торшеров на кухне делал Адама, сидящего за столом напротив, похожим на запретный плод.
Запретный плод?
Что за чушь?
− Мм, − я неловко поерзала на стуле. Нужно прекратить замечать его лицо. И взгляд, и улыбку, и милый характер, и чувство юмора. Я обвела взглядом кухню. – Этот дом, значит, в Дарк-Холле. Возможно ли, что мы… с тобой и раньше встречались?
− Нет. – Адам качнул головой. – Предки недавно сюда переехали.
Он внезапно стал угрюмым, но лишь на несколько секунд. Затем вернулся прежний добрый Адам. Он отодвинул тарелку с едой в сторону, заговорщицки наклоняясь ко мне:
− Итак. Вот каков план: я иду в церковь, нахожу записи, приношу тебе, ты любуешься ими, и я их возвращаю. Или не возвращаю, − пожал плечами, − я уверен, их не хватятся.
Мои брови взлетели вверх:
− Ты хотел сказать «мы», верно? Мы договорились, что мы будем делать это вместе.
− Да, ты договорилась, только явно не со мной, – продолжал в том же духе юноша.
− Кто назначил тебя командиром?
− Я сам. Я тебя старше, и я мужчина. – Под моим мрачным взглядом, его лицо изменилось. − Почему ты так смотришь?
− Я не смотрю. – Я просто смотрела, но не теперь. Сейчас, когда лицо Адама избавилось от ухмылки и веселости в глазах, я почувствовала, что мое сердце вновь замерло. Когда оно ведет себя так странно, я тоже веду себя неподобающе. Я нервно повторила: − Я не смотрю.
− Смотришь. Я же тебе нравлюсь, − заявил он, продолжая пристально вглядываться в мое лицо. Целую секунду я размышляла, как поступить, затем откинулась на спинку стула, чтобы увеличить расстояние между мной и Адамом от греха подальше.
− В твоих мечтах.
− Нет, в твоих. Ты сходишь по мне с ума. Особенно после того, как я отказал тебе в прошлый раз.
− Чт-т-то? – у меня едва не отвисла челюсть.
Он шутит, верно?
− Ничего. Просто скажи, что ты без ума от меня, и я отстану.
Я закатила глаза к потолку, вставая на ноги. Собралась убрать со стола и затем вновь обсудить сомнительный план Адама, но, когда я прошла мимо него с нашими тарелками, он взял меня за руку, и медленно поднялся.
Я удивилась и хотела спросить, что он делает, но всякая необходимость в вопросе отпала, когда он забрал из моих рук посуду и переплел наши пальцы. Температура моего тела подскочила на несколько градусов, а сердце стало колотиться от предвкушения.
Только не здесь и не сейчас. Не тогда, когда он открылся мне, не тогда, когда я на грани, не тогда, когда мы одни во всем мире.
− Что ты делаешь? – вопрос сорвался с моих губ, каркающим звуком. Адам взял меня за плечи. Я ощутила его пальцы сквозь кофту, словно он прикоснулся к самой коже. Он склонил голову на бок, пристально изучая меня, и заставляя сердце тревожно забиться.
− Что ты делаешь? – я снова повторила вопрос, на этот раз громче, потому что из-за шума в ушах ничего не слышала. Я прочла по его губам:
− Я хочу тебя поцеловать.
Я отстранилась, а Адам наклонился. Я отвернулась, пробормотав:
− Я не думаю, что это хорошая идея.
− Почему? – Его губы прямо у моего уха. Кажется, я чувствую призрачный поцелуй. Дыхание сводит меня с ума, я едва могу держать глаза открытыми.
− П-п-потому что мы… у тебя стресс. Мы… мы здесь одни и это не очень хорошая идея.
Адам резко выпрямился, но плечи мои не отпустил.
− Ты что, не доверяешь мне? – Насмешка в голосе заставила меня в упор посмотреть на него, но я ничего не смогла ответить. Лишь положила руки поверх его, желая отцепить от себя. Вновь не смогла ничего сделать. Хочу и не хочу. Странное ощущение.
Адам почувствовал это, как хищник чувствует страх. Не отрывая взгляда от моих глаз, он медленно склонился. Я не двигалась, даже затаила дыхание. Не могла сказать, чтобы он прекратил – это ложь.
На размышления больше нет времени, а я и не хочу больше думать, поэтому, когда Адам легонько прикасается ко мне, я не отстраняюсь, а наоборот – приближаюсь. Потому что в этот раз все по-другому. Адам целует сильнее и настойчивее, прижимает меня к себе, приглашает в крепкие объятия, а я не могу сопротивляться и позволяю нашим телам соединиться сверху-донизу. От этого поцелуя сердце разрывалось в груди, но это было приятное ощущение, потому что оно единственное высвободило энергию, заставило дрожать руки и ноги.
По телу прокатилась волна возбуждения.
Я прижалась к Адаму теснее, заставляя его ниже склониться. Мои пальцы взлетели с его узкой талии на затылок. Запутались в его волосах, притянули голову ближе. Откуда-то сверху на меня хлынула обжигающая волна холода, когда наши языки соприкоснулись. И вот, я уже хочу большего – сильнее целовать, сильнее прижаться, слиться воедино.
Это совсем непохоже на меня, но я не думаю об этом.
Я хочу этого больше всего на свете.
Через минуту мы уже яростно целуемся – Адам приперт мною к стенке, но даже не замечает этого. Я чувствую его руки на своей талии, чувствую ногу, согнутую в колене, и касающуюся моего бедра, чувствую жар, исходящий от его разгоряченного тела.
Я отстранилась, чтобы набрать полные легкие воздуха, и когда открыла глаза в ужасе вскрикнула. Отшатнулась назад и больно ударилась бедром о край кухонного стола. Только благодаря боли, стукнувшей в голову и вызвавшей слезы, я вновь увидела Адама, потому что секунду назад вместо него меня целовал Рэн Экейн.
− Что? Что? – испуганно спросил Адам, оглядываясь чтобы узнать, что именно меня напугало.
− Ничего…просто…показалось. – Я со стоном потерла ушибленное место.
− Что показалось? – он медленно выдохнул, проводя по груди рукой, словно успокаивая сердце. Его волосы были в полном беспорядке, а глаза сверкали демоническим блеском. К своему ужасу я заметила, что две пуговицы на его рубашке расстегнуты.
Это я сделала?
Не помню.
Он подступил ко мне, желая как-то помочь. Я выдавила:
− Паук. – Почему именно Экейн? Как он мог мне померещиться, я ведь даже не думала о нем. – Меня напугал паук.
− Паук, – скептически повторил Адам. Я прислонилась к столу, нервно проводя языком по нижней губе. Адам покачал головой. Мы оба были шокированы тем, что произошло только что на кухне, а я еще и не могла отвести взгляда от пуговиц, которые в беспамятстве расстегнула. Я же… чуть не изнасиловала его.
− Ты меня напугала, – наконец сказал он. Я вздрогнула, но неправильно истолковала его слова: − Я подумал, что ты представила вместо меня кого-то другого и потому отшатнулась, словно я тебе противен.
Я нервно рассмеялась, отводя взгляд.
Я больна.
***
Над машиной проплывала луна, изредка теряясь в сероватых облаках на черном небе с россыпью звезд.
− Может остановимся в мотеле? Я хочу спать. Я очень устала.
− Ты устала? – спросил Экейн, подперев голову рукой, согнутой в локте. В его голосе я услышала издевку.
Я посмотрела на него, пытаясь подавить зевок. Не похоже, что он устал.
− Я думала, для тебя это не проблема – быть за рулем. Ты сам не хотел, чтобы я вела.
− Нет, это проблема.
Я оценила Рэна тяжелым, злым взглядом, но, конечно, он не отреагировал на него. Неужели он не понимает, как это важно для меня?
− Посмотри на меня.
− Я не хочу.
− Ты должен, – надавила я, чувствуя злость и неуверенность. Экейн в любую минуту может повернуть назад, следуя своим собственным принципам, и я никак не смогла бы его остановить. − Ты не можешь оставить меня одну.
